Псицей белой, лисой полярной идёт зима,
и неслышны её шаги в полуночной мгле,
и белы её лапы, но взглядом владеет тьма,
и тоской прорастает вечность сквозь лисий след.

Не смотрись в эту пропасть — в ней очень легко пропасть,
в бездну взгляда шагнёшь, и уже не найти тебя.
Декабреет лисица и щерит в улыбке пасть,
и снежинки, попав за ворот, покой знобят.

Обними меня, близкий, укрой в перекрестье рук,
подогрей для глинтвейна вино не моей вины.
В эту зиму не будет правых, и серебру
отливаться в тиши молчальной тревог ночных.

Я целую тебя без страсти, как дочь отца —
под её немигающим взором нельзя гореть,
но словам твоим вечно сквозь сумрак во мне мерцать,
но любви, согревая, вести сквозь густую мреть.

Псицей белой, лисой полярной зима пройдёт —
знай, не вечен мрак, если помнишь, что вечен свет,
и созревший в солярных сотах искристый мёд
разольётся щедро в подросшей за жизнь траве...



Уже Другая