Дворник мой,
ты опять при деле,
листья последние улетели,
и грачи на лохматых елях
громко камлают снег.

Грех, наверно, греть тебя ложью,
но ведь час последний не прожит,
стелется кошкой бродяжьей в изножье
время ничьих утех.

Ты готовишь скребок; лопата,
от бесснежия диковата,
отжигает в руках ламбаду
северной широты.

Это, впрочем, тебе привычно,
пусть отчасти преувеличу,
но немало неврастеничек
встретил ты до черты.

Встанешь завтра опять до света,
ночь в пороге, уже одета,
поцелует и неприметно
стает под тяжесть век.

Дверь навстречу вздохнёт скрипуче,
ветер, сыростен и докучлив,
вспорет брюхо пузатой туче —
и закружится снег.



Уже Другая