Предзимье продрогший город берёт в кольцо,
сизыми тучами стелет перину смерти —
малой и ненавечной, в которой всё
видится больно, как в беспощадном свете
лампы настольной, доросшей светить в лицо.

В парке на волглой лавке ноябрь ютится,
ворохи листьев дышат грибным теплом.

Я наблюдаю рыжее сквозь ресницы.
Рыжее долго вывозят грузовиком —
в ссылку к забытым куклам и громким птицам.

Дворник упорно скребёт молодой асфальт,
мир обнажая до тёмной зернистой сути.

Скалится время истин, как желчный скальд,
в сложный узор изнанки вплетая прутик.
Пара простых движений — готов инсайт.

Зимняя смерть накроет не навсегда,
просто наступит на тысячу снов о лете.
В небо устали строиться города —
рай муравейникам людным давно не светит.

Тает снежинка... Капля.
Вода, тщета...



Уже Другая