Кто его знает, куда там вынесет,
если кривая, и та — волна?

... Парк затуманил ноябрь-сыростник,
давний отшельник, седой монах.
Спрятал в кармане бездонном яблоко
позднего солнца, но свет живой
бьётся в ладони озябшим зябликом,
не примиряемый с полутьмой.

Верно, я в чьём-то кармане спрятана —
падать и падать, не видно дна.
Время здесь вовсе не пахнет ладаном,
время здесь может вовсю петлять.

Может, я свет тебе — если веришь ты,
может быть, морочный полусон
пишет по нави летяще перьями
тот, кто от явного отрешён.

Кто его знает, что воском выльется...

Свет ноябриный живёт во мне —
пусть и неяркий, но не прерывистый,
неугасаемый в донной тьме.




Уже Другая