Иронизирую над собой, в горечи кофе ищу отраду.
Вечер, завёрнутый в стекловату, глушит удушливой немотой. Ветер тревожится, запоздало листья сбивая в подобья стай.
Только не думай, что я устала — просто ноябрь и густая хмарь. В редких просветах так мало сини, в небе, седеющем на глазах, вязнешь капустницей в паутине. Солнце в две четверти керосинит — словом, живётся уже впотьмах.
Впрочем, у времени свойств немало, скоро сорвётся опять с цепи. В осень чеширским котом дремало, зиму крахмалисто проскрипит — там ненароком весна случится. Спящие принцы стряхнут печаль, с юга вернутся слова и птицы — небо на крылышках покачать.
Нет, ты не думай, что я не верю — просто в сезоне закрытых глаз что-то мегерится в атмосфере... Время, наверно, не видит нас.
Что-то, да будет — не то, так это. Всем поцелуям отмерен срок, только...
Когда мы дождёмся света, юный апрель, голоногий бог, выставит новые вешки к чуду, снова пройдут сквозь ушко верблюды, и прочитается между строк — любящий больше не одинок...


Уже Другая