Плоть от плоти чужой, из чьего незнамо ребра —
но вошла, прижилась у сердца и стала частью.

И не скажешь ведь, что мила или там добра,
но ты млеешь от запаха тонких её запястий.

Ты её постигаешь, хоть знаешь, что ни к чему —
на подобные ей лабиринты не хватит нитей,
но опять разделяешь с нею эпоху смут,
предвкушая загодя краткий момент открытий.

Над собою смеёшься — пацан, что ли, в ней блуждать? —
но когда погружаешь пальцы в текучесть прядей,
всякий раз, волнуясь, считаешь до цифры "пять",
а она, дурачась, валит тебя в кровать,
отдаваясь науке шёлковых дипломатий.

Час, где губы её — к твоим, оправдает всё,
да и ты, между нами, вины никакой не знаешь:
вы едины в потоке, и этот поток несёт,
а раз так, то нет смысла ответы искать в морали.

Плоть от плоти чужой, но желаннее всех своих.
Подошла до зазубринки малой — и стала смыслом.

Вероятно, любовь?
... Но возможен банальный сдвиг.

Впрочем, это намного лучше, чем твой тупик,
отдающий немым покоем и чем-то кислым.

Час, где губы её — к твоим, оправдает всё:
вы едины и тем чисты — остальное не в счёт...


Уже Другая