Не люби меня по завету — как всякую ближнюю.

Я не знаю, зачем в этом будущем пахнет вишнями —
может, кто-то неловкий пролил рубиновый сок?

Я не знаю, зачем мы заполнены третьими лишними,
осторожностью слов и незрелыми полустишьями —
но, как следствие, вместо губ ты целуешь меня в висок.

Ток...
Кровоток гудящий ты чувствуешь, ближний мой?
Лихорадит обоих, но мера терпенья повышена.

Да, мы оба несём в себе зрелую память выжженых —
догоревших дотла и восставших из пепла фениксов.
Знаешь, каждый из нас пожелезней иного феликса,
но ладони моей уютно дремать под твоей рукой.

Зной...
В этом будущем страсти по счастью варятся.

Слева дальний смеётся, зовёт чью-то юность Варенькой,
обнимает за плечи и греет к душе проталинки.
Видишь, время как время — ничуть не хуже других.
Идеалы недели.
Низверженные страдалицы.

Ты уже осознал привкус вечности, выпитой на двоих?

Тих...
Этот вечер тих, как и все, что сбудутся.

Я не знаю, зачем мои пальцы так пахнут вишнями.
Ты целуешь их поимённо, слушая кровоток.
Не люби меня отстранённо — как всякую ближнюю...

Ветер, к ночи уставший, всё тише шуршит афишами,
прорастают дома на пустых безымянных улицах,
и, скучая, играет со временем кем-то забытый бог...



Уже Другая