Он дарит мне тепло текилового солнца.
Не знаю, где берёт, но верю — может много.
Пыталась разузнать, а он в ответ смеётся
и смотрит на меня глазами незнакомца.

Мы с ним пересеклись нечаянно дорогами,
и я открыла вкус его полынной пыли,
а он узнал мой мир оттенка мандарина.

Он из времён родных давно, похоже, ссыльный,
и много говорит со мною на латыни,
а я ему в ответ шепчу на стрекозином.

В мирах царит покой.
На перекрёстке тихо.
Неспящих звёзд полны чужие небеса.
Отмытая луна, блистая мятым ликом,
манит на блёклый свет дремотную гречиху,
и шелестит листвой неангельский наш сад.

У нас шестьсот минут, а после параллели,
взрывая тишину, вернутся в мир иной.

Пытаясь обуздать мой запах карамельный,
следы ушедших дней он, до забвенья в теле,
отправится искать к доступной несвятой.

А я останусь здесь, в безвременье лимонниц,
уже прошедших путь к свершению мечты,
теперь совсем одна в плену густых бессонниц,
но уводящий свет текилового солнца
разгонит хоть чуть-чуть кофейность темноты...


Уже Другая