Читает меня, как открытую книгу,
и просит: "Дитя, не пиши о личном",
потом уходит опять к ильмениту,
к проектам реальным и схематичным.

Кроит вселенную по лекалам,
находит сверхновые, чертит планы.
Стоически стоек — как могиканин,
но без причины несёт тюльпаны.

Он покоряет меня, как полюс,
идя сквозь завесь пурги словесной,
а я всерьёз опасаюсь — повесть
рискует вырасти в полновесный
роман, который не запылится,
поскольку будет читаться много.

... Да, я, как истая бунтовщица,
приму, пожалуй, его дорогу.

Но он читает меня так ясно —
нет смысла прятаться в междустрочьях.
И мне неловко быть непричастной,
скрывая правду за ширмой точек...



Уже Другая