... А в мире ночь, и пахнет степь
предгрозовым густым озоном,
и стоит стать умалишённым —
улечься спать под звёздной крышей,
оставив городской вертеп.

Ночное небо режут мыши —
из окрылённых кем-то высшим,
а нам смешно, и мерно дышит
покой, лежащий в головах.

И отпускает давний страх
куда-то вечно не успеть,
кого-то снова не услышать.

Власть телефонов держит сеть,
но с ходом времени всё тише
звонки из мира скоростей.

Мы и не ждём его вестей —
на двух вполне умалишённых
из всех придуманных законов
влияет лишь один бессрочный —
взаимопритяженья тел.

... Вновь тихий ангел пролетел,
метеоритный дождь пророча, —
и чертят небо сотни точек.

Желаний искренних не счесть —
но пусть всё будет так, как есть.

Пусть будет степь и тишина,
ровесник вечности эфир
и ночь с горячими руками,
которая чуть-чуть пьяна,
но не виной, а от вина,
и ждущий за пределом мир
с его шальными скоростями.


Уже Другая