Когда-то было — мир пах соломой,
и в нём водились коты и мыши,
а я искала в щербатой крыше
дорогу в небо, дорогу к дому.

Сочилось солнце сквозь мятый шифер,
чердак казался почти вселенной.
Дремало время, и ойкумена
жила неспешно...

Крошился грифель,
кривые буквы ползли с упорством
жуков далёкого Колорадо,
и буратинистым лимонадом
день запивался, от зноя чёрствый.

Слетались в пропись слова простые,
вновь мама мыла до блеска раму,
кричала: "Тася, надень панаму!
И чтобы дома была в четыре!"

Мир падал в руки — нагретый штрифель.
Текли минуты...

Летели годы,
сменились вкусы, слова и мода,
и я, пророча почище пифий,
уже не верю, что будет лучше:
мир пахнет скоростью и асфальтом,
спортивной злостью,
грядущей Мальтой
и кабернетно-коньячным пуншем,
а также чем-то предельно сучьим...


Уже Другая