Сезон нежных трав и хищных газонокосилок
почти на исходе...
У августа нет причин держаться за прошлое:
он отстранённый инок,
и пальцы его, поднаторевшие в плетении паутинок,
легки и умелы, как женщины с опытом — в ловле мужчин.

Он вяжет прозрачные нити, сплетая сети,
а после силки отпускает в свободный полёт
и шепчет чуть слышно: "аз... буки... веди".
"глаголь" бережёт на особый случай, которым бредит,
но случай особо вредный — чего-то ждёт.

Я снова попалась в его паутинный морок —
считала ворон и читала знаки по облакам,
и мне улыбались собаки, спешащие по делам,
и, робко, герани — рабыни оконных рам,
и даже традиционно серьёзный знакомец-онколог.

Но лёт паутинок открыт, значит, где-то там
мой инок прошёл босиком по стерне пшеничной,
и нити грядущего льнули к его перстам.

Пепином шафранным неяркий закат упал,
и мир, поглощаемый тьмою, стал обезличен.

Сезон шелковистых трав и густых рассветов
подходит к финалу — стучит в мою дверь сентябрь.
Он пахнет анисовым яблоком, лёгким ветром,
и взгляд его долог, что свойственно всем брюнетам,
он дерзок и пьёт только Whisky Double...




Уже Другая