В преддверии судьбоносного поворота
грешу оборотами деепричастными,
пересыпая гулкие паузы
шелухой многословия, что объяснимо —
отчаянно трушу.

Отмечаю по ходу,
как из удобной многим безгласной
перерастаю в угрюмую несогласную,
но ощущаю зачем-то —
понимаю, банально, и всё же, —
ответственность
за чью-то там душу.

Я, очевидно, тупиковая ветвь эволюции,
неудачный привой, и плоды мои горьки,
но ты бережно отделяешь
горчащие зёрна от плевел
и варишь отменный кофе,
а после,
воздав должное извечному ритуалу,
уводишь меня в зазеркалье, читая Лорку,
и в душе моей прорастают семена
революционно настроенных философий.

А потом я возвращаюсь к привычному личному,
ограниченному бытом и закольцованному,
надеваю личину и домашний халатик,
душу в себе всходы,
отвечая за чьи-то души,
и принимаю воду тихого дня —
очищенного от примесей, дистиллированного,
разделяя жажду большой серебристой рыбы,
выброшенной прибоем на сушу...



Уже Другая