Он когда-то в мельканьи улыбчивых лиц
потерял ту одну, что дарила тепло,
и остались лишь ласки доступных девиц,
василиски, драконы и прочее зло.

Измельчали принцессы, наги короли,
а Прекрасные Дамы сменили колор -
чернь ажурных чулочков во имя любви
разрешила никчемный, бессмысленный спор,
и не бьётся духовное с плотским давно -
пало жертвой невинной в бою роковом.

Он не любит людей и ему всё равно,
что там именно сбито в цепи хромосом.
Он не доктор, не сторож* - он просто палач,
потому и не мил ему гул площадей.
Он не ищет путей, не решает задач,
любит тихую ночь, шорох летних дождей
и уходит всегда по-английски - привык,
что персона нон-грата и не ко двору.

На работе он собран, корректен, безлик,
гильотину опять предпочтёт топору.

Он прослыл равнодушным - защитный рефлекс,
что скрывает ранимость уставшей души.
Отработав на "пять", укрывается в лес
и часами пьёт хмель благодатной тиши.

Он ложится на кочку, покрытую мхом,
смотрит в небо незряче и тихо поёт,
в этой песне его - полный воздуха дом,
дом, в котором она его в вечности ждёт.

И слетаются феи к его голове,
гладят с ласкою нежной горячечный лоб,
прорастает покой в шелестящей траве,
и ложится покорно под руку иссоп.

Просыпаются звёзды, прозрачная ночь
опускается рядом и смотрит в него.

... Он не любит людей.
Но он может помочь им увидеть себя.

И всё прочее зло.

"Он спасает драконов от пылких девиц"

______________________________________________________
*“... Разве я сторож брату своему?” (Берешит 4:9)





Уже Другая