[600x450]
Ты смеешься сверху: «Эй, осторожней, крошка», вызываешь по мобильнику неотложку и уже в больнице вкрадчиво, осторожно, пока доктор молча пялится на экран, тихо шепчешь: «это просто урок, малышка, ты же хотела писать, чтоб всем было слышно, я сегодня добрый, даже пожалуй слишком…» А халат у доктора белый, белей пера. Мама плачет не в приемном и не в покое, мама даже не знает, кто это, что такое, маму надо просто вылечить, успокоить, обещать ей чудо, ангела, что-нибудь, Ты проходишь мимо с пачкой вчерашних снимков, мама не умеет чувствовать невидимку, у нее, у мамы, девочка – лен, тростинка, помоги ей, слышишь, дай же ей отдохнуть. Ночью тихо, кто спит, а кто уже просто умер, плюс и минус – нолик, обычная Вечность в сумме, если вдруг и здесь наивную обманули – можно сразу катетер выдернуть и молчать, к медсестре - два вскрика, два невозможных шага, вместо крыльев – сетка из проводков и шлангов, и запекшимся ртом прошептать: «карандаш, бумага», и не видеть, как Ты смеешься из-за плеча.
А потом строить планы, брать себя крепче в руки, солнце светит явственно, как долгожданный Букер, и вы с мамой ссоритесь-миритесь, как подруги, лето кутает плечи в шелковый палантин, и у девочки сердце тигра, повадка лани, все бы ладно, если б не голос на заднем плане: «Ты уже не боишься, детка, своих желаний? Может быть, тебе еще что-нибудь воплотить?»


Кот Басё