Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря,играл в рулетку,
обедал черт знает с кем
во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул,
дважды бывал распорот.
Бросил страну,что меня вскормила.
Из забывших меня
можно составить город.
Я слонялся в степях,
помнящих вопли гунна,
надевал на себя,что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны
вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья,
не оставляя корок.
Позволял своим связкам
все звуки, помимо воя;
перешел на шепот.
Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни?
Что оказалась длинной.
Только с горем я
чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
Иосиф Бродский.