Глава восьмая. ОДИН ЗА ВСЕХ
Разбуженный визгами Кикиморы, Ваня подбежал к окну и увидел, как рванул с крыши олень Васька, как вернулась ни с чем посланная за ним погоня и как улетела на ступе торжествующая нечисть.
Из подслушанного разговора мальчик уяснил, что Кощей и Баба Яга обхитрили их, поймали сокола, подменили Снегурочкино письмо и хотят заманить Деда Мороза на заброшенную станцию метро. Осенью Ваня гулял с родителями на Воробьевых горах и вспомнил, что такая станция есть у метромоста, слева от горнолыжных трамплинов.
Теперь, когда Сугроб и Снегурочка были заколдованы, судьба всего третьего тысячелетия зависела лишь от него, от Вани, — мальчика, которому лишь недавно исполнилось восемь лет.
Внезапно Ваня осознал груз всей свалившейся на него ответственности, и ему стало жутко. Больше всего в этот момент ему захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда и ни о чем не знать. Но это было невозможно, и мальчик взял себя в руки. «Что же мне делать?» — в тревоге подумал он.
Ничего стоящего в голову ему не приходило, и тогда Ваня вспомнил, что когда-то папа научил его: «Если зашел в тупик и не можешь ничего придумать — представь, будто ты — не ты, а кто-то совсем другой, а ты смотришь про него фильм по телевизору».
Ваня вообразил телевизор, представил, как он его включает и видит на экране Кощея, Бабу Ягу и незнакомого восьмилетнего мальчика, сидящего ночью в пустом классе и не знающего, как ему поступить.
«Что бы ему такого посоветовать? Ага! Во-первых, я бы сказал ему: помоги Снегурочке и Сугробу, а во-вторых, срочно предупреди Дедушку Мороза!» — сразу же появилась у него свежая мысль.
«Ха-ха-ха! — противоречила другая половинка его сознания. — Как ты спасешь Снегурочку и Сугроба, когда даже не знаешь, где они? Ну что, братец, то-то же! Попал в тупик?»
Неожиданно раздался вой сирены, и к школе подъехали сразу две милицейские машины. Им навстречу выбежал сторож и, показывая на разбитые окна второго этажа, крикнул:
— Посмотрите, товарищи начальники, что эти гады наделали! Все стекла перебили! Я не видел, чтобы они вниз спускались, значит, в школу через окна забрались.
Двое милиционеров бросились к крыше пристройки, чтобы перехватить предполагаемых хулиганов, если они решат спуститься, а один вместе со сторожем побежал в школу.
Минутой позже Ваня услышал, как захлопали двери, — это милиционер и сторож заглядывали в классы, прочесывая этаж. Ване даже представлять не хотелось, что случится, если его обнаружат. Первым делом его схватят, решив, что это он разбил стекла. Потом кто-нибудь из милиционеров вспомнит про найденную на крыше машину и про то, что разыскивается мальчик с веснушками. Его, конечно, покажут той толстой тетке, что видела его у лифта, та его узнает, а дальше начнутся такие неприятности, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Даже если в конце концов его отпустят, третье тысячелетие к тому времени уже наступит и Кощей завладеет его первым мгновением.
Когда распахнулась дверь его класса, Ваня пригнулся и спрятался под партой третьего ряда. Вспыхнул свет, и в класс заглянули милиционер со сторожем. Милиционер держал в руке пистолет. Внутри у Вани все замерло. Внезапно он сообразил, что старое пальто, на котором он спал, так и осталось лежать между вторым и третьим рядами.
Но, к счастью, никто не стал проходить в класс. Бросив взгляд на первый, пустой ряд, милиционер и сторож повернулись и вышли, оставив свет включенным. Ваня понял, что ему нужно срочно выбираться из школы. Ведь к милиционерам может прибыть подкрепление, и тогда классы будут осмотрены более тщательно.
Мальчик вылез из-под парты и выскользнул в коридор. Дверь соседнего класса была приоткрыта: ведущие поиск мужчины были там. На цыпочках Ваня добежал до лестницы и спустился на первый этаж.
Со стороны центрального входа доносились голоса и слышался вой сирены, — значит, этот путь был отрезан. Ваня заметался по коридору. В темноте он нашарил дверную ручку и понял, что это учительская. Теперь главное было, чтобы дверь оказалась незапертой. С замиранием сердца мальчик повернул ручку — и она поддалась. Забравшись на подоконник, он отодрал бумагу, которой были заклеены окна, открыл рамы и спрыгнул вниз. Высота была небольшая, но все равно Ваня провалился в снег почти по колено. Выбравшись из сугроба, он перелез через забор и оказался в примыкавшем с школе пустынном переулке.
Сгоряча Ваня пробежал две или три улицы и, только когда школа осталась далеко позади, остановился, чтобы перевести дыхание. Он не узнавал места, в котором оказался: вокруг были лишь темные дома и кирпичные гаражи.
От гаражей отделилась и направилась к нему длинная качающаяся тень. В первую секунду Ваня вообразил, что это один из посланных Кощеем в погоню вурдалаков, но потом разглядел, что это обычный пьяный. Еще каких-нибудь три дня назад Ваня испугался бы, но после всего, что он пережил, ему стало смешно. Он даже убегать не стал, когда пьяный приблизился и спросил заплетающимся языком:
— Эй, парень, че-то я не пойму: ты тут один или вас двое?
— Нас двадцать человек. Идем на экскурсию в музей! — засмеялся Ваня, сообразив, что у пьяного двоится в глазах.
— Хы, врешь! Вас не больше двух, а может, даже и один, — с сомнением сказал пьяный. — А деньги, парни, у вас есть?
— Нету, — сказал Ваня.
— Врешь! — Пьяный погрозил ему пальцем. — Чтобы у двоих-то и не нашлось? А ну, елки зеленые, живо гоните пять рублей, или хуже будет!
— Обойдешься! — сказал Ваня.
— Ах вы свинята! Вот я вас! — Пьяный попытался схватить Ваню, но мальчик легко увернулся и спрятался за дерево.
— Ишь ты, просто лес какой-то! — проворчал пьяный, соображая, как пройти между двумя деревьями. Он ударился о ствол лбом и разразился грубой бранью. Потом, неожиданно бросившись вперед, он схватил мальчика и хотел уже обшарить его карманы, но тут Ваня громко крикнул:
— Буран! Буран!
В тот же миг пьяного подхватил вихрь, завертел его и забросил на вершину огромного тополя, где тот повис, зацепившись ремнем за сломанный сук. На этом суку, издавая истошные вопли, пьяный провисел двенадцать часов и был снят с него лишь утром подъехавшей пожарной командой.
А перед Ваней, словно сотканный из вихрящейся метели, возник белый конь. Его хвост и грива состояли из миллиардов крошечных снежинок. Никогда в жизни Ваня не испытывал такой огромной радости, как теперь, когда Буран прискакал на его зов.
— Ты отозвался, отозвался! Сколько раз ты меня спасал! — Мальчик забрался коню на спину и обнял его за шею. Конь в ответ повернул голову и дружелюбно прихватил ногу мальчика зубами.
Не дожидаясь команды, Буран рванулся с места. В ушах у Вани засвистел ветер, но мальчик уже не боялся ни метели, ни высоты — он был не один: под ним гарцевал могучий волшебный конь.
— Буран, ты слышишь? Снегурочка и Сугроб попали в беду! — крикнул Ваня, наклонившись к уху коня.
Буран заржал и понесся еще быстрее, хотя, казалось, быстрее было уже невозможно. Огни мелькающего внизу города смазывались, словно акварель, на которую плеснули водой. Да, уважаемые читатели, жаль, что в эту ночь вы сопели в две дырочки на мягкой подушке и не видели, что это была за скачка! Поверьте, что сидеть верхом на самом горячем и быстром в мире жеребце — это совсем не то, что на смирной кобыле в парке!
Несколько раз конь менял направление своей стремительной скачки, и Ваня догадался, что он точно не знает, где находятся Снегурочка со снеговиком. Поиски затягивались, мальчик уже едва держался на его спине, когда Буран стал снижаться. Когда его копыта коснулись земли, Ваня увидел, что конь привез его в небольшой заснеженный парк, посредине которого было замерзшее озерцо, а вокруг росли старые корявые дубы.
При ярком лунном свете парк казался сказочным уголком. Мальчик услышал фырканье, оглянулся и увидел добродушную оленью морду.
— Васька! Это ты?
Ваня подбежал к саням и стал трясти своих неподвижных друзей. Глаза у Снегурочки были закрыты, а на ее длинные темные ресницы изредка падали и не таяли крупные снежинки. Все три кома, составлявшие тело Сугроба, покосились и осели так, что и не верилось, что этот снеговик чем-то отличается от сотен других. Его глаза стали простыми пуговицами, а зеленый волшебный шарф на шее обвис, припорошенный снегом.
«Почему они не просыпаются? Как Баба Яга их заколдовала?» — ломал голову мальчик. Буран с тревожным ржанием ткнулся мордой Снегурочке в щеку и лизнул ее влажным языком. Но девочка не шевелилась, и конь обиженно отошел, не понимая, почему она не ответила на его ласку.
Внезапно на шее у Снегурочки Ваня заметил странные желтые бусы, бусины которых имели заостренную неправильную форму. «Змеиные зубы!» — догадался мальчик, осторожно протянул руку и снял бусы сначала со Снегурочки, а потом и со снеговика.
Он снова стал трясти друзей, но и без заколдованных ожерелий Снегурочка и Сугроб оставались неподвижными. Ваня догадался, что колдовство Бабы Яги было куда серьезнее, и его охватило отчаяние. Буран и олень Васька нетерпеливо постукивали копытами, поглядывали друг на друга и на мальчика и недоумевали, почему молчит и не шевелится их хозяйка. Обиделась на них, что ли? Но за что?
Ваня ничего не понимал в волшебстве и не знал, как снять со Снегурочки и Сугроба злые чары. Внимательно рассмотрев одежду Снегурочки, он заметил, что из ее кармана торчит птичье перо. Перо было разноцветное, переливчатое, оно даже светилось в темноте. Он потянул перо и, когда оно очутилось у него в руке, взмахнул им. В тот же миг что-то ослепительно сверкнуло, словно в землю ударила молния, и мальчик увидел большую яркокрылую птицу с женской головой. Она сидела на снегу, ее рыжие волосы отливали золотом, и казалось, на голове у нее пылало пламя.
— Я Сирин, вещая птица! Зачем ты вызвал меня? — спросила она.
— Я не знал, что вызываю тебя. Я только взял перо, — робко сказал Ваня.
Сирин взглянула на перо, которое Ваня держал в руке, и расхохоталась:
— Да, это мое. Странно, что оно оказалось у тебя. Я обронила его когда-то очень давно. Лет, может, тысячу назад.
— Оно было у Снегурочки, внучки Дедушки Мороза. Ее заколдовала Баба Яга.
Сирин равнодушно взглянула на спящих в санях Снегурочку и снеговика:
— А, ты об этой парочке неудачников? Что-то меня не тянет им помогать. Мне одинаково нет дела и до твоей Снегурочки, и до Кощея с Бабой Ягой. У меня с добром и злом нейтралитет. Они не вмешиваются в мою жизнь, а я не лезу в их извечную борьбу. Кстати, ты знаешь, что я делаю с теми, кто меня вызывает?
— Нет, не знаю, — сказал Ваня.
— Не знаешь — тебе же хуже, — с сожалением сказала птица. — Так вот: тех, кто нарушает мой покой, я съедаю. Видишь, какие у меня когти?
— Неужели ты в самом деле хочешь сожрать меня? Значит, ты злая? — удивленно спросил Ваня.
Мальчику казалось невероятным, что красивая птица может ни с того ни с сего после того, как они мирно разговаривали, разорвать его. В голубых глазах птицы Сирин мелькнуло удивление, вопрос мальчика озадачил ее.
— Я злая? Нет! Я не состою на службе ни у зла, ни у добра и с равной легкостью совершаю как зло, так и добро. Я существовала на земле еще до зла и до добра. По-моему, я была всегда.
Сирин подняла мощную лапу, и Ваня увидел, что когти у птицы острые и загнутые книзу — таким позавидовал бы даже орел. Птица подлетела и хотела когтями впиться в Ваню, но мальчик проскользнул под сани, и Сирин лишь оцарапала полозья.
— Зачем ты сопротивляешься? Все равно тебе от меня не убежать. Я могу гоняться за тобой хоть целую вечность, — удивилась птица.
— Это нечестно! — крикнул Ваня. — Ты не можешь съесть меня просто так. Я читал сказки! В сказках нужно отгадать какую-нибудь загадку или выполнить поручение и уже потом, если с ними не справишься, тебя съедают.
Сирин уселась на снег и нахохлилась. В этот момент она чем-то напомнила обычного павлина.
— А ведь ты прав, мальчишка! Я не должна была пытаться сожрать тебя без испытания! Но мои загадки никто никогда не отгадывает, а я проголодалась, — виновато сказала птица. — Ладно, приступим к делу. Кто утром стоит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех. Ну что, не знаешь? Тогда иди сюда, я тебя есть буду.
— Обойдешься. Ты загадала человека! Утром он маленький и бегает на четвереньках, днем он взрослый и ходит на двух ногах, а в старости опирается на палку — вот и три ноги, — сказал Ваня.
— Правильно, — поразилась птица. — Ну ничего, вторую загадку тебе не отгадать. Стоит дед — в семь шуб одет. Кто его раздевает, тот слезы проливает.
— А сколько у меня попыток? — спросил Ваня, выбираясь из-под саней. Загадка была элементарной, и мальчик решил позабавиться.
— Так и быть, пускай будет три. Все равно это тебя не спасет! — разрешила Сирин.
Ваня едва скрыл улыбку:
— Говоришь, кто его раздевает, тот слезы проливает? Конечно, это луковица!
— Неправильно! — расхохоталась птица.
Ваня осекся. Ему вдруг стало совсем не смешно.
— Как неправильно? — повторил он.
— А так неправильно. Я загадала не луковицу! Одну попытку ты уже проиграл! Осталось две, — спокойно сказала Сирин.
Ваня задумался, чувствуя, что его жизнь висит на волоске. Значит, у этой загадки могла быть и другая отгадка, но какая?
— Тогда это хоккейный шлем! Кто-то снял его, и его треснули шайбой по лбу. Вот этот кто-то и рыдает! — сказал наконец мальчик.
— Снова неверно! — Птица Сирин потянулась когтями к мальчику. Один из ее когтей с легкостью бритвы рассек рукав его шубы. Тут уж Ване стало не до шуток.
— Эй, постой! У меня есть еще третья попытка! Это… это противогаз! — почти наугад выпалил мальчик.
Птица Сирин отдернула лапу. Она была потрясена.
— Угадал! Это действительно противогаз. Значит, опять мне сидеть без обеда. А еще мне придется исполнить любое твое желание. Но только учти, одно!
— Я хочу, чтобы со Снегурочки и снеговика были сняты чары, — сказал Ваня.
Сирин вздохнула:
— Не очень-то охота мне этим заниматься. Зло может решить, что я перешла на сторону добра. Ну да ладно, раз ты отгадал загадку — делать нечего.
Птица взлетела на сани, закрыла Снегурочку и Сугроба своими широкими крыльями и что-то зашептала. Шептала она долго и так тихо, что Ваня не различал слов.
— Ишь ты, как Баба Яга постаралась! Ну ничего, я тоже кое-что умею! — сказала наконец птица и развела крылья.
Снеговик и Снегурочка вздрогнули и пошевелились. Будто только что проснувшись, они недоуменно оглядывались по сторонам.
— Тебе повезло, что ты отгадал загадку! А теперь прощай! И не вызывай меня больше: не испытывай мое терпение и свое везение! — крикнула Сирин.
Она взмахнула ярко сияющими крыльями и растаяла в воздухе. Ни снеговик, ни Снегурочка ее не заметили.
— Ты что, будильником, что ли, работать устроился? Чего ты меня разбудил? — зевнула Снегурочка, увидев рядом с собой Ваню.
— Я тебя не будил. То есть будил, но так нужно было… Вас с Сугробом заколдовала Баба Яга, — растерялся мальчик.
— Прикалываешь, что ли? Чего-то я ничего не почувствовала, — удивилась Снегурочка.
— Еще бы. Это же было сонное колдовство. Если бы не птица Сирин, вы бы всю жизнь проспали.
Снегурочка осмотрелась, увидела, что она в незнакомом парке, и поверила.
— Ты вызвал птицу Сирин? — с ужасом спросила она. — Неужели ты не знал? Она могла тебя растерзать!
— Я отгадал загадку. А теперь слушайте, что я узнал. Кощей с Бабой Ягой перехватили нашего сокола и послали Деду Морозу фальшивое письмо. Сегодня вечером, за пять минут до Нового года, они хотят заманить его на заброшенную станцию метро.
Из глаз Снегурочки брызнули слезы.
— Диван погиб! Мерзкий Кощей! Дура я: послала Дивана на смерть. А он полетел такой радостный и доверчивый. Никогда себе этого не прощу!
Сугроб обнял Снегурочку за вздрагивающие плечи:
— Не надо, ты ни в чем не виновата. Нужно думать, как нам предупредить Дедушку Мороза. До третьего тысячелетия осталось всего несколько часов.
— Тише! Баба Яга увидит нас в блюдце и снова все подслушает! — забеспокоился Ваня.
— Тогда давай говорить жестами! — Снеговик подмигнул мальчику. — Ты знаешь язык немых?
— Нет, не знаю!
— И я не знаю. Эх, льдышки-мартышки! Говорила мне мама: «Учи иностранные языки, сынок!»
Снегурочка вытерла варежкой глаза.
— Я знаю, как сделать, чтобы Баба Яга не подслушала, — проглотив слезы, сказала она.
Глава девятая. ПОХИЩЕНИЕ БЛЮДЦА
Снегурочка нашла палку, очертила вокруг них большой круг, а в кругу нарисовала православный крест.
— Это старый проверенный способ. Теперь все, что внутри круга, находится под защитой добрых сил. Говори, Сугроб, и не бойся: Баба Яга нас не услышит, даже если с досады оторвет свои замшелые уши и забросит их на Луну.
Сугроб откашлялся и высоко задрал свой нос-морковку:
— Кхе-кхе-кхе! Итак, перед нами стоят три задачи: нужно предупредить Дедушку Мороза, стащить у Бабы Яги ее блюдце и найти Кощееву смерть. Блюдце надо стащить потому, что без блюдца они не смогут следить за нами, а Кощеева смерть нужна, потому что иначе победить Кощея невозможно.
Снеговик важничал, явно воображая себя великим стратегом. Он прохаживался вдоль границы круга и то и дело перебрасывал через плечо длинный зеленый шарф.
— Кстати, ты знаешь, где Кощеева смерть? — снисходительно спросил он у Вани. — Спорю, ни за что не догадаешься!
— А вот и догадаюсь! — заспорил тот. — Смерть в иголке, иголка в яйце, яйцо в зайце, заяц в утке, утка в сундуке, а сундук висит на дубу?
— Как бы не так! Ты ведь это в сказке прочитал? Когда-то смерть Кощея действительно была там, но, с тех пор как это попало в сказку, Кощей ее перепрятал.
— И где она теперь?
— Никто этого не знает, — с грустью ответила Снегурочка. — Все, кто пытался это выяснить, поплатились жизнью.
Ване стало жутко, и, чтобы скрыть свой страх, он очень громко сказал: «Ого-го!» Так громко сказал, что даже снег посыпался с ветвей дерева, под которым они стояли.
— Это еще полбеды, — продолжала Снегурочка. — Ты еще не знаешь главного. Блюдце Бабы Яги и Кощееву смерть может взять только человек.
— Почему? — удивился Ваня.
— Так уж устроен сказочный мир! — вздохнула Снегурочка. — За Кощеевой смертью и за блюдцем Бабы Яги придется идти тебе. Если ты, конечно, согласен.
Ваня глубоко вздохнул. Ему непросто было решиться, но выбора все равно не было.
— А когда я должен идти?
— Прямо сейчас. Нечистая сила уже на заброшенной станции. Значит, и тебе придется туда отправиться. Попытайся подслушать, о чем будут говорить Кощей и Баба Яга, а дальше действуй по обстановке.
— Как же я туда сунусь? Они меня сразу заметят, — сказал Ваня.
Сугроб хитро подмигнул ему глазом-пуговицей:
— А я на что? Я пойду с тобой и дам свой волшебный шарф. Знаешь, в чем его секрет? Каждый, кто его наденет и завяжет двойным узлом, становится невидимым. Правда, на то время, пока шарф будет у тебя, я стану самым обычным снеговиком и оживу только тогда, когда ты мне его вернешь. А сейчас смотри!
Сугроб протянул руки-веточки к шарфу, перебросил один край через другой, затянул — и в тот же миг исчез.
— Только учти, будь осторожен! Ни в коем случае не завязывай шарф на три узла! — донесся голос невидимки.
— А что будет, если завязать на три узла?
— Ничего хорошего не будет, поверь мне, — сказал Сугроб. — Вся твоя невидимость мигом исчезнет, а ты превратишься в собаку.
— В какую собаку? — заинтересовался Ваня.
— В обычную. В ту, которая гавкает: гав-гав-гав! — пояснил снеговик.
— Я серьезно.
— И я серьезно. Скорее всего, ты превратишься в ту собаку, на которую ты внутренне похож больше.
— Хорошо бы это была борзая, — подумав, сказал мальчик, которому очень нравились эти быстроногие собаки. Когда-то он даже мечтал о своей собственной борзой.
— Эй, только не делай глупостей! Учти, если ты превратишься в собаку, то потом у тебя уже не будет рук, чтобы развязать шарф и снова стать человеком! А без шарфа я не смогу снова ожить! Может, для тебя это и ерунда, но для меня не пустяк! — встревожился Сугроб.
Снегурочка подошла к Бурану, и они настороженно посмотрели друг на друга, словно еще до конца не веря, что помирились.
— Ты не сбросишь меня, Буран? Мы с тобой должны поскакать навстречу дедушке и обо всем ему рассказать. Я бы взяла Ваську, но никто не умеет чуять Вьюгу, Метель и Пургу лучше тебя, — сказала Снегурочка.
Буран передернул ушами и доверчиво повернулся боком, подставляя Снегурочке свою спину.
— Ура! Ты его уговорила! — закричал Сугроб.
Внучка Дедушки Мороза забралась коню на спину и крепко сжала ее коленями.
— Как классно! Всегда мечтала поездить на Буране! — крикнула она. — Пожелайте удачи мне, а я вам! Как говорит мой друг белый медведь, тот самый знаменитый прикольщик: «Главное, чтобы все стремно началось и атасно закончилось».

Снегурочка надела наушники и включила на полную громкость «Трех пингвинов». Буран дружелюбно оглянулся на Ваню, тряхнул гривой и, сорвавшись с места, мгновенно исчез среди снеговых туч.

— И нам пора! — поторопил Ваню Сугроб. — Эй, Васька, где ты? Опять пасешься, обжора?

Вскоре они уже летели в санях над городом. В небе разливалась неуверенная синева позднего зимнего рассвета. Наконец показалась закованная льдом Москва-река, а за ней, за крутым холмом и смотровой площадкой, — громадное здание университета. Олень Васька высадил их в глубокий снег на склоне холма, ободряюще толкнул мордой и сразу умчался.

Ваня с Сугробом прокрались мимо забора старой лыжной базы и осторожно выглянули из-за него. Впереди темнел вход в метро, мрачный, как пещера людоеда.

— Я останусь здесь, — шепнул мальчику Сугроб. — Держи мой шарф, и — ни пуха тебе ни пера! Возвращайся скорее! Ай, льдышки-мартышки, я едва не забыл тебя предупредить: ни в коем случае не дотрагивайся до Кощеева меча! Говорят, Кощей его заколдовал так, чтобы меч разрубал всякого, кто попытается им завладеть.

Он снял шарф и протянул его мальчику. Едва Ваня взял его, как все волшебство перешло к нему, а Сугроб неподвижно замер, став обыкновенным снеговиком. Мальчик понял, что остался совсем один, и ему стало жутко.

Он завязал шарф на два узла и вдруг перестал различать свое тело. Это было странное ощущение, будто от него остался один взгляд. «Странная штука невидимость! Я шевелю руками и ногами, чувствую это, ощущаю запахи, слышу звуки, двигаюсь, оставляю на снегу следы — и одновременно меня нет», — подумал Ваня.

Он добрался до входа в метро и осторожно заглянул внутрь. Оттуда не доносилось ни единого звука. Ваня сделал несколько шагов и снова остановился. Ботинком он случайно задел мелкий камешек, и тот, откатившись к эскалатору, упал в шахту. Ваня вздрогнул и замер, ожидая услышать отовсюду крики и визги всполошившейся нечистой силы. Но все было тихо, и мальчик решил, что на заброшенной станции он один.

Решив отдохнуть, Ваня присел у стены и закрыл глаза. «Посижу чуть-чуть, только чтобы перестать волноваться!» — подумал он. Сидел-сидел, а потом и сам не заметил, как заснул, а когда проснулся, был уже вечер.

«Ну и осел же я! Вдруг Новый год уже наступил?» — спохватился он.

Мальчик хотел вскочить и выбежать наружу, когда внезапно увидел, как на фоне освещенного луной входа мелькнуло что-то темное. С заколотившимся сердцем он прижался спиной к стене и притаился.

В ближайший сугроб опустилась ступа, из нее вылезли Баба Яга и Кощей. Несколькими секундами позже в сугроб обрушился мусорный бак. Из бака выбралась Кикимора, держащая в каждой руке по селедочному хвосту.

Надо сказать, что причина, по которой Кикимора оказалась в летающем мусорном баке, была следующей. Ворочаясь в ступе, она нечаянно наступила Кощею на ногу, а на ноге была мозоль, та самая, которой бессмертный злодей так любил клясться. Кощей в гневе завопил, что вышвырнет Кикимору из ступы. Поняв, что он не шутит, бедняга мертвой хваткой вцепилась в Бабу Ягу и завизжала. Поняв, что если Кикимора и выпадет, то только вместе с ней, Баба Яга приняла ее сторону.

— Ладно, милая! — сказала она. — Будет у тебя свое собственное летающее средство.

— Ух ты! Какое? — обрадовалась Кикимора

— А вот какое! — ответила Баба Яга и, не долго думая, заколдовала первый же встретившийся мусорный бак.

Впервые в жизни Кикимора была счастлива. Летающий мусорный бак устраивал ее во всех отношениях. Теперь в полете можно было не втискиваться между Бабой Ягой и Кощеем, а комфортно лежать на приятно пахнущем мусоре и трескать вкусные селедочные головы и рыбьи хвосты.

— Спасибо, бабуся! — завопила Кикимора. — Ты не могла бы заколдовать еще штук десять баков? Я бы связала их веревкой и гоняла бы на них, как на паровозе с вагончиками.

Представив, как по небу, громыхая и щедро рассыпая вокруг мусор, летят сразу десять баков, Кощей сморщился как старый гриб.

— Ну ты даешь, клюшка болотная! Хочешь все небо превратить в помойку! — сказал он. — А теперь тихо! Надо проверить, нет ли здесь кого чужого…

Кощей вошел на заброшенную станцию и остановился у входа. Из его глаз ударили два зеленых луча. Один из лучей зацепил выбежавшую из норы крысу, и она мгновенно окаменела.

— Да нет здесь никого, нет, милок! — сказала Баба Яга.

— Сам вижу, что нет, — кивнул Кощей и потушил свой магический взгляд. Он прошел на середину станции, щелкнул пальцами, и тотчас на каменном полу появилось высокое кресло, обитое черным бархатом. Кощей уселся в него и задумался.

Баба Яга пошептала что-то себе в ладони, и рядом с Кощеевым троном возник маленький хромоногий стульчик, на который Яга и присела. Тут же попыхивал волшебный самовар, а в руках у старушки мелькали самовяжущие спицы. Кикимора же, сделав несколько неудачных попыток протолкнуть внутрь свой мусорный бак, улеглась на полу и стала с аппетитом уминать рыбьи головы и хвосты.

— Что-то я закоченела! — проворчала Баба Яга. Она прошептала заклинание, и в тот же миг на полу запылал яркий костер.

При его мерцающем свете Ваня хорошо разглядел Кощея, Бабу Ягу и Кикимору. Стараясь ничего не зацепить, мальчик подобрался ближе, пока не оказался в каких-нибудь пяти-шести шагах от злодеев. Отсюда, оставаясь незамеченным, он мог слышать каждое их слово.

— Яга, посмотри, где сейчас Дед Мороз, — приказал Кощей.

Старушка вытащила волшебное блюдце и пустила по нему золотое яблочко. Вытянув шею, Ваня увидел в блюдце белую бороду Деда Мороза и его красные щеки. Важно, наподобие языческого бога, он сидел в санях и погонял своих могучих коней. Мешок с разноцветными заплатами стоял в санях за его спиной. Сани летели над лесом, то и дело перемежающимся с заснеженными полями.

— Бабусь, а наше письмо он получил? — крикнула Кикимора.

— А то как же! Смотри, кто на дуге сидит.

На дуге Дед-Морозовой тройки, нахохлившись, сидел уже знакомый нам сокол. Птица притворялась, что спит, но в тот миг, когда Кощей взглянул в блюдце, в глазах сокола вспыхнули и сразу погасли красные огоньки.

«Только бы они не захотели увидеть в блюдце Снегурочку!» — подумал Ваня.

Словно услышав его мысли, Кощей повернул голову в его сторону. Мальчик быстро присел — и это спасло ему жизнь. Два зеленых луча рассекли темноту над его головой.

— Ты чего, дядя Кощей? — спросила Кикимора, от неожиданности едва не подавившаяся селедочным хвостом.

— Померещилось, будто мы не одни! — сказал Кощей и погасил свой волшебный взгляд.
Снаружи послышался кашель, и в метро ввалился Оборотень. Вид у него был самый несчастный, а его сморщенный узкий лоб отражал мучительную работу мысли.

— Привет, Дедон-морозильник… тьфу ты… здравствуй, Дедушка Мороз! Я твоя внучандия Снегурка! — зубрил он.

Заметив Кощея, Оборотень сконфузился и испуганно закрыл рот рукой.

— Учишь, значит… Ну, учи-учи! — хмыкнул повелитель зла. — А теперь запоминай: ты встретишь Деда Мороза у входа и проведешь его сюда. Вначале попросишь шкатулку по-хорошему, а если не отдаст, пускай пеняет на себя. На Деда Мороза набросятся мои верные слуги.

— Хы! А где они спрячутся? — с глуповатой улыбкой спросила Кикимора.

— Они уже спрятались! Смотри! — Кощей хлопнул в ладоши, и на несколько секунд заброшенная станция осветилась.

Ваня поднял голову и замер, боясь пошевелиться. Всюду, на потолке и колоннах, замерли ведьмы и вурдалаки. Значит, пока мальчик спал, все они пришли сюда, а он даже не подозревал об этом. От такой мысли Ваню невольно стала бить дрожь.

Свет погас, и притаившаяся нечисть вновь утонула во мраке. Гореть остался лишь костер. Баба Яга поставила волшебное блюдце на пол, а сама села на покосившийся стульчик и задремала. Кикимора отправилась рыться в мусорном баке и отыскивать вкусные рыбьи объедки, а Кощей задумался. В сполохах костра его лицо казалось желтым.

Ваня понял, что более удачного момента для похищения блюдца может уже не представиться. Он схватил блюдце и быстро сунул его за пазуху, но при этом забыл про золотое яблочко. Скатившись с блюдца, яблочко запрыгало по полу, откатилось к трону и замерло у ног Кощея.

Ваня затаил дыхание: заметит ли Кощей? Нет, кажется, пронесло. Тогда, осмелев, мальчик подскочил к трону и, схватив яблочко, отбежал. Он следил в этот момент лишь за Кощеем и совершенно забыл про лежащую на полу Кикимору. Такая неосторожность привела к тому, что Ваня споткнулся о нее и едва не упал. Кикимора громко взвизгнула, переполошив всех своим визгом.

— В чем дело? Чего ты орешь? — недовольно спросил Кошей.

— Меня кто-то толкнул! — пожаловалась Кикимора. — Только я хотела сунуть в рот этот чудесный рыбий хвостик, а тут — шарах! — и меня опрокинули! У, рожи завидущие! Небось кто-то хотел его стащить!

— Меньше мусора есть надо. Тебе померещилось, — с раздражением заявил Кощей.

— Я не вру! Меня правда толкнули! — заупрямилась Кикимора.

— Ага! Скажи еще, муха пролетала, крылышком задела, ты и свалилась.

Баба Яга, разбуженная воплем Кикиморы, пошарила ладонью по полу, отыскивая свое блюдце, но оно исчезло.

— Где же оно? Ничего не пойму! — забормотала старуха и вдруг крикнула: — Стащили! Стащили!

— Что стащили? — нахмурился Кощей.

— Мое волшебное блюдце! Оно стояло вот здесь, а теперь его нет!

Кощей вскочил с трона. Ему отлично было известно, что магические предметы не могут просто так потеряться, а могут быть только похищены, причем похищены человеком.

— Здесь прячется человек! Обыскать все! Живо! — приказал он.

Он щелкнул пальцами, и на заброшенной станции стало вдруг светло, как днем. Дюжие вурдалаки перегородили все входы и выходы, а ведьмы заметались по залу, обыскивая все углы.

Сообразив, что из метро ему не выскользнуть, Ваня спрятался за троном Кощея. Нечисть шныряла и носилась вокруг, но искать за троном повелителя никто не решался.

Правда, один из чертей додумался было заглянуть под трон, сунув туда свое свинячье любопытное рыло, но разъяренный Кощей дал ему такого пинка, что визг бедного черта долетел до самой Луны, где был услышан чертовой бабушкой.

Вскоре, убедившись, что поиски не приносят результатов, Кощей поднял над головой свой волшебный меч, и тотчас вся нечисть остановилась, не сводя с него преданного взгляда.

— Слушайте меня, или, клянусь, вам всем придется плохо! — прорычал Кощей. — Где Таращилка?

Из толпы нечисти выскочила молодая ведьма с выпученными глазами:

— Я здесь, мой повелитель!

— Таращилка, ты видишь того, кто похитил блюдце?

Ведьма стала медленно поворачиваться, оглядывая станцию. Ваня замер, когда ее пристальный взгляд скользнул по трону Кощея, за которым он прятался.

— Нет, мой повелитель. Никого не вижу! — сказала Таращилка.

— Так я и думал. Значит, блюдце похитил невидимка. Я даже догадываюсь, кто это! Это мальчишка, который подслушал нас на крыше. У него талант оказываться там, где он больше всего не нужен, — мрачно сказал Кощей.

— Почему вы так думаете, повелитель? — спросила Таращилка.

— Ни одно волшебное существо не смогло бы похитить блюдце Бабы Яги. Слышишь меня, мальчишка? Я знаю, что ты здесь, и клянусь мозолью, ты за все ответишь! И заплатишь не чем-нибудь, а своей головой!

Кощей стоял от Вани так близко, что мальчик легко мог бы, если бы захотел, дотронуться до его сверкающих доспехов. Его страшный голос вибрировал у мальчика в ушах. Ване очень хотелось отбежать от трона, но он понимал, что только здесь находится в безопасности.

— Где ушастая ведьма? Позвать ее сюда! — приказал Кощей.

Тотчас к Кощею подбежала слепая ведьма с огромным ухом.

— Меня зовут Ухо Настороже, повелитель. Вы всегда забываете мое имя, — укоризненно сказала она.

— Найди мне похитителя, Ухо Настороже, и я запомню, как тебя зовут!

Ведьма развернула свое плоское левое ухо и прислушалась.

— Слышишь ли ты что-нибудь? — нетерпеливо спросил Кощей.

— Нет, не слышу, — ответила ведьма.

Она повернула ухо в другую сторону и снова прислушалась.

— Слышишь ли ты теперь что-нибудь? — снова спросил Кощей.

— Я слышу, как испуганно стучит чье-то сердце, — прошипела ведьма.

— Покажи нам, где похититель? — взревел Кощей.

Ухо Настороже смущенно потупилась:

— Я не решаюсь, мой господин. Не заставляйте меня!

— Я требую! Ну же, будешь ты говорить или нет? — Кощей вскочил.

Ведьма испуганно отпрянула:

— Он там, повелитель. Звуки идут оттуда!

Ухо Настороже показала пальцем на его трон. Нечисть в зале тревожно загалдела. Догадавшись, в чем тут дело, Кощей вскочил и, шаря руками по воздуху, стал обходить трон.

— Я понял, где мальчишка. Окружайте его! Ему не уйти! — велел он.

Попятившись, Ваня зацепил что-то ногой. Сухая ветка! Вспомнив, что сделала в парке Снегурочка, он схватил ее и быстро начертил вокруг себя большой круг, а внутри круга нарисовал крест.
Едва окружность была завершена, как Кощей уперся руками в невидимую преграду. Его желтое лицо вытянулось от удивления, а потом оно перекосилось от ярости. Раз за разом он кидался вперед, но всякий раз невидимая сила останавливала и отбрасывала его назад.

— Хитришь, жалкий мальчишка! Все равно тебе не спастись! Я здесь хозяин! — взревел он и выхватил меч.

Ваня зажмурился, готовый умереть, но произошло чудо. Меч Кощея ударился о невидимую преграду и заплясал по ней, высекая искры.

— Хватайте его, чего ждете? Если мы все разом набросимся — никакая волшебная преграда долго не выдержит! — завопил Кощей, и тотчас вся нечисть кинулась к мальчику.

Ведьмы и вурдалаки обступили его со всех сторон, ища хотя бы малейшую лазейку, а некоторые кидались даже сверху. Они кричали, визжали, скрежетали зубами, сыпали страшными угрозами, но внутрь прорваться не могли.

Стараясь не смотреть на их мерзкие лица, Ваня сидел посреди круга. Он вспомнил, что когда-то в одной взрослой книжке, отрывок из которой папа читал ему вслух, были слова, что все вещи рано или поздно обращаются в свою противоположность и слишком много страха переходит в бесстрашие. Тогда Ваня не понимал этих слов и только сейчас понял. И вот теперь, когда вокруг бушевала и рычала нечисть, мальчик достал из-за пазухи блюдце Бабы Яги, опустил его на плиты пола и осторожно положил на край блюдца рвущееся на свободу золотое яблочко.

— Покажи мне, где спрятана смерть Кощея! — попросил мальчик.

Яблочко послушно забегало по блюдцу, и на нем появился большой серебряный череп, украшавший рукоять Кощеева меча.

«Так вот в чем дело!» — догадался мальчик. Ну и хитер же Кощей! Все думают, что его смерть скрыта где-то далеко, на океанском дне или в подземной пещере, а она, оказывается, совсем рядом — в рукояти его непобедимого меча

«А если я подкрадусь и выхвачу у него меч, когда он будет в ножнах?» — прикинул Ваня, но вспомнил предупреждение снеговика, что меч служит одному Кощею и изрубит всякого, кто попытается им завладеть.

«Интересно, — продолжал размышлять Ваня, — как меч определяет, держит ли его Кощей или кто-то другой? Быть не может, чтобы он был разумен. Возможно, меч служит тому, на ком особые доспехи или специальный шлем?»

Разглядывая Кощеевы доспехи, Ваня заметил, что его правая и левая перчатки отличаются. Левая была кожаной, а правая — стальной, и на каждом пальце с наружной стороны располагалась пластина, исписанная магическими знаками. Еще Ваня увидел, что, когда Кощей прищелкивает пальцами на этой руке, меч послушно прыгает к нему в ладонь.

«Я понял! Меч слушается Кощея, потому что у него волшебная перчатка!» — едва не воскликнул мальчик.

Пока Ваня изучал Кощееву перчатку, нечистая сила продолжала атаковать невидимую стену. Случайно взглянув на черту, мальчик с ужасом заметил, что она становится все тоньше. Ваня схватил ветку и прочертил сразу за первой границей вторую. Сделал он это в самое время, потому что в следующую минуту ослабевший первый барьер рухнул. Нечисть с торжествующим ревом ринулась в атаку, но натолкнулась на новую невидимую преграду.

— Ничего, процарапаем и ее! — брызжа слюной, завопила Таращилка.

— Не горячись, глупая твоя голова! — осадила ее Ухо Настороже. — Пока мы процарапаем вторую стену, он начертит третью.

— Все равно это его не спасет! С каждым разом у него будет все меньше места. Вскоре мальчишке негде будет поставить ногу — и тогда мы его разорвем! — крикнула Таращилка.

Приободренная нечисть усилила натиск. Она кусала, царапала, била, толкала стену — и от этого черта на полу становилась все тоньше. Пришлось Ване чертить еще один круг: по сравнению с двумя первыми внутри этого было уже совсем тесно, и, рисуя его, мальчик с трудом поворачивался на пятках.

Надеясь расширить круг, Ваня попытался просунуть конец ветки наружу, но какой-то желтозубый вурдалак вцепился в нее своими крепкими челюстями и — крак! — перекусил ее пополам.

— Готово! Он почти у нас в руках! — восторжествовал Кощей, когда рухнула вторая невидимая стена.

Уверенный, что ничего больше не спасет мальчишку, повелитель зла уселся на трон и, стащив с правой руки перчатку, положил ее на колено.

«Пора!» — подумал Ваня. Он завязал шарф еще на один узел и в ту же секунду ощутил, как что-то необычное произошло с его телом. Оно уменьшилось, обросло шерстью, а сзади вырос хвост. Мальчику сложно стало стоять на двух ногах, и он опустился на четвереньки. Он хотел крикнуть, но вместо крика из груди у него вырвался лай. «Получилось!» — понял мальчик.

Мгновенье спустя из круга выскочил лохматый длинноногий щенок. Нечистая сила растерялась, не понимая, откуда взялась собака. Воспользовавшись всеобщим замешательством, щенок подскочил к Кощею, схватил зубами перчатку и кинулся к выходу, ловко петляя между ведьмами и вурдалаками.

— Хватайте его! Хватайте! — закричал Кощей.

Упырь, преграждавший выход из метро, поймал щенка за заднюю лапу, а тот, пытаясь огрызнуться, оскалил зубы, в которых у него была зажата перчатка. Пластинки с магическими знаками совместились, и волшебный меч Кощея, вырвавшись из ножен, устремился к щенку на выручку. Рассекая воздух, он летел, точно выпущенная из арбалета стрела. Перепуганный упырь, увидев, что волшебный меч несется прямо на него, отпустил лапу щенка и с воплем бросился бежать.

— Меч! Верните мне меч! Все отдам — только верните! — хриплым от страха голосом кричал Кощей.

Не теряя времени, Ваня выскочил из метро и, на ходу привыкая к новым для него собачьим лапам, бросился петлять между деревьями. Мальчик не помнил, как долго он бежал. Лишь когда сил уже совсем не осталось, он упал на снег, часто дыша.

Глава десятая. ХРУСТАЛЬНОЕ ЯЙЦО
Пес лежал на снегу. Оба его уха — стоящее и вислое — жадно вбирали звуки. Погони как будто не было.

«Интересно, какая я собака? Породистая?» — подумал мальчик.

Разумеется, зеркала поблизости не было, и, чтобы как-то выйти из положения, Ваня стал быстро вертеться, стараясь рассмотреть себя сбоку. Он увидел белый в черных пятнах бок, длинный, как палка, хвост и свалявшуюся шерсть на загривке. Сомнений не было. Он стал самым натуральным двортерьером.

Огорчение, что он дворняжка, было таким сильным, что Ваня завыл на луну. Выть на луну оказалось так интересно, что он не скоро смог остановиться. На его вой откликнулось даже несколько псов, живших по соседству на лыжной базе.

«Зачем я вою? Я же не настоящая собака? Или теперь настоящая?» — задумался мальчик. Он поднял зубами Кощееву перчатку и легонько встряхнул ее. Тотчас что-то промелькнуло в воздухе, и в снег рядом с ним вонзился волшебный меч.

«Теперь осталось отвинтить череп на рукояти, но как это сделать?»

Ваня постарался развязать шарф зубами, но зубы не доставали до узла. Попытка стянуть шарф, зажав голову между передними лапами, тоже ни к чему не привела.
Решив подняться на вершину Воробьевых гор, Ваня вскочил и помчался по снегу. Он бежал, а волшебный меч, не отставая, летел следом. Оказавшись на смотровой площадке, где днем обычно стояли туристические автобусы и продавались сувениры, он посмотрел на часы на университетской высотке. Обе стрелки были на цифре одиннадцать. Мальчик вдруг с необычайной ясностью осознал, что старое тысячелетие истечет всего через час, и ему стало страшно.

В этот момент над смотровой площадкой на бреющем полете пролетели три ступы с ведьмами, и беглец едва успел укрыться в тени ограждения. Ступы с ведьмами пронеслись мимо, и мальчик с облегчением перевел дыхание: «Уф! Пронесло!» Но, оказалось, радоваться было рано. Справа и слева послышалось рычание, и выскочили сразу четыре большие дворняги — сторожевые псы с лыжной базы, решившие расправиться с чужаком.

Ваня хотел убежать, но уперся спиной в ограждение. Он был загнан в угол. Рыча, псы медленно приближались. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что они не шутят. «Такие вначале разорвут, а уже потом им, может быть, станет стыдно, хотя навряд ли», — подумал Ваня.

Он начал было трясти перчатку, надеясь, что волшебный меч вступится за него, но тот преспокойно висел в воздухе. Пластины с магическими знаками располагались не в той последовательности, и меч не понимал, что он него хотят.

В этот момент самый сильный из псов прыгнул, пытаясь вцепиться дворняжке в горло, но, промахнувшись, лишь захватил зубами конец волшебного шарфа. Ваня изо всех сил рванулся — и шарф соскочил у него с шеи, оставшись в зубах у пса.

Увидев, что дворняжка, с которой они хотели расправиться, исчезла, а вместо нее неизвестно откуда появился мальчик, сторожевые псы озадаченно заскулили и поспешили убраться.

Ваня с облегчением перевел дыхание. Уже в который раз за сегодняшний день ему везло. Конечно, собаки собирались его разорвать, но если бы не они, он никогда не смог бы развязать шарф и навсегда остался бы щенком.

Мальчик надел на правую руку Кощееву перчатку и пошевелил пальцами. Волшебный меч пришел в движение. Он провернулся вокруг своей оси, затем нанес в пространство несколько уколов, а когда Ваня, пробуя, что получится, широко раскрыл ладонь, меч прыгнул ему в руку. Несмотря на свою величину, он оказался удивительно легким — не тяжелее той пластмассовой сабли, что была у Вани дома.

Испытывая меч, мальчик ударил им по гранитному ограждению смотровой площадки и разрубил его с легкостью, будто ограда была из сливочного масла. Пораженный волшебной силой лезвия, Ваня попытался отвинтить серебряный череп на рукояти меча, но он сидел как влитой. Тогда мальчик стал ощупывать глазницы, и тут ему повезло. Когда он нажал на две глазницы одновременно, раздался щелчок. Серебряный набалдашник отскочил, и в ладонь к Ване прыгнуло хрустальное яйцо. Сквозь хрусталь видна была большая иголка с широким ушком.

Ваня с трепетом рассматривал яйцо. Он был первым в истории человеком, державшим в руках Кощееву смерть. «Если я сейчас разобью его и сломаю иголку, то Кощей умрет», — подумал мальчик. Он уже занес над головой руку, чтобы разбить яйцо об асфальт, но у него не хватило решимости вот так просто взять и распорядиться чужой жизнью, пусть даже это жизнь Кощея. Ваня опустил руку и сунул хрустальное яйцо в карман.

«Надо вернуть Сугробу его шарф. Все, теперь с волшебным мечом и Кощеевой смертью нам бояться нечего. Я смогу и его защитить, и сам защититься», — подумал мальчик. Он повернулся и побежал к лыжной базе, возле которой оставил Друга.

Снеговик стоял на том же месте. И вид у него был все такой же унылый. Правда, на снегу возле него появились глубокие следы, но Ваня не придал этому значения. Он снял шарф и повязал его снеговику на шею.

— Сугроб, просыпайся! Смотри, у меня Кощеева смерть и его меч! — зашептал он, взволнованно тряся снеговика.

Сугроб очнулся и с испугом уставился на волшебный меч, а когда Ваня показал ему хрустальное яйцо, он отшатнулся в таком ужасе, что едва не развалился на комья.

— Ты, пацан, осторожнее с этой штуковиной, не урони ее случайно, и мечом не размахивай! У, елки зеленые, кому говорю, не размахивай! — завизжал он, когда Ваня демонстрировал ему меч.

— Чего ты ругаешься? Я думал, ты скажешь: «льдышки-мартышки», — удивился мальчик.

Сугроб недоуменно уставился на него, и Ване почудилось, что снеговика его слова озадачили.

— Какие еще мартышки? Терпеть не могу обезьян. Передразнивать не умеют, а берутся, — ворчливо сказал Сугроб. Он схватил Ваню за рукав и потянул его к станции метро.

— Ты куда? Там же Кощей! — встревожился Ваня. Он видел, как на фоне освещенного входа мелькают черные тени.

— Чего ты боишься? У нас же волшебный меч и яйцо! Возьмем с Кощея клятву, что он оставит в покое Деда Мороза. Пошли скорее! — кричал на бегу Сугроб, волоча за собой Ваню.

Мальчик не очень верил в честное слово Кощея, но послушно шел за снеговиком. «Сугроб же знает, что говорит. Наверное, волшебную клятву нельзя нарушить», — размышлял он.

Они зашли в метро, и тут Ване, хотя он и держал волшебный меч, стало не по себе. Перед ним молчаливым коридором выстроилась нечистая сила. Коридор этот вел прямо к трону Кощея. Глаза всех были обращены на мальчика.

Ваня растерялся было, но снеговик потянул его за руку прямо к трону.

— Он достал яйцо! — выпалил снеговик, кивая на Ваню.

— Прошу: будь с ним осторожен. Не сжимай пальцы, оно хрупкое, — стал умолять Кощей, не сводя глаз с яйца, зажатого у Вани в ладони. Голос у Кощея дрожал, а лицо было бледным, с капельками пота. — Верни мне яйцо и меч. Я дам тебе за них все, что ты пожелаешь. Хочешь мои сокровища или мою власть?! Я могу подарить тебе удачу или сделать тебя бессмертным. Почему ты молчишь, чего же ты хочешь? — почти крикнул Кощей.

— Он хочет, чтобы ты пообещал оставить в покое Деда Мороза. Не правда ли? — перебил снеговик, обнимая Ваню за плечо. — Чего же ты ждешь, пацан? Отдавай ему скорее меч и яйцо.

Но Ваня мешкал. Хотя все шло как будто нормально, что-то в этой ситуации ему упорно не нравилось.

— Вы правда даете слово? — спросил он у Кощея.

Повелитель встал с трона и поднял вверх правую ладонь:

— Не только даю слово, я клянусь самой страшной клятвой, что больше не буду замышлять никакого зла! Я оставлю в покое Деда Мороза, перестану думать о власти над миром, отпущу пленников, раздам награбленные сокровища, буду делать по три добрых дела в день! Если я не сдержу своего слова, то пусть мое сердце высохнет, пусть я сам обращусь в камень! Даю самую волшебную, самую ненарушимую клятву, клятву Кощея! Ты победил! Теперь ты мне веришь, мальчик?

Ваня глубоко вздохнул. Ему все еще непросто было решиться.

— Давай же! Чего ты молчишь? — подтолкнул его снеговик.

— Ладно, я отдам вам яйцо, — неохотно согласился Ваня.
— А меч? — быстро спросил Кощей.

— А меч я отдам Дедушке Морозу. Зачем он вам, если вы обещали никому не вредить? Ловите! — Мальчик бросил Кощею хрустальное яйцо, и тот, вскочив с трона, поймал его дрожащими руками.

— Не треснуло, слава злу, оно не треснуло, — прошептал он.

Снеговик обнял Ваню и похлопал его по плечу.

— Это ты здорово придумал не отдавать меч! — сказал он. — Пусть он лучше будет у Дедушки Мороза. Кстати, давай его пока мне, я сам передам его дедульнику… то есть дедушке.

— Ладно, держи! — Ване неудобно было отказать. Он снял перчатку и протянул ее Сугробу.

Снеговик вцепился в перчатку обеими руками, а потом вдруг отскочил в сторону и заорал:

— Она у меня, клянусь мамой! Я его обманул!

— Сугроб, что с тобой? Кого обманул? — не понял Ваня.

— Тебя, кого же еще! Лопоухий осел, неужели ты думал, что я заодно с тобой? Мне поручили выманить у тебя меч, и я его у тебя выманил. И не называй меня Сугробом, ненавижу холод!

Снеговик вонзил в трещину в полу короткий нож, перекувырнулся через него, и Ваня узнал Оборотня. Заискивающе приседая, Оборотень подбежал к Кощею и протянул ему перчатку.

— Так вот почему ты меня уговаривал… А я-то думал… Вот я тупица! — Ваня стукнул себя ладонью по лбу. Он вспомнил подозрительные следы рядом со снеговиком и выругал себя за доверчивость. Никогда в жизни его так жестоко не обманывали.

— Мы нашли твоего приятеля и подменили его на Оборотня. Сейчас я тебе кое-что покажу. — Кощей хлопнул в ладоши, и три ведьмы выкатили из-за трона три снежных кома, в которых Ваня узнал Сугроба.

— Значит, все было подстроено с самого начала! Но как же клятва! Вы же поклялись! — воскликнул Ваня.

Кощей расхохотался, а вместе с ним расхохоталась и вся нечисть.

— Ты поверил клятве? Клятва — это тьфу! Честное слово для того и существует, чтобы его не держать. Я могу дать тебе десяток клятв и тотчас их все нарушить. Но у меня нет на это времени. Схватить его!

Нечисть кинулась было к Ване, но тут Кикимора, вышедшая, чтобы порыться в мусорном баке, вбежала в метро с воплем:

— Сани Деда Мороза летят! Он вот-вот будет» здесь!

— Ой, батюшки! Ты сама видела? — всплеснула руками Баба Яга.

— Чтоб мне треснуть! Своими глазами! — закричала Кикимора.

— Все по местам! — зашипел Кощей. — Тушите костер! Оборотень, где Оборотень? Живо превращайся в Снегурочку и смотри у меня!

В одну секунду костер был погашен. Нечисть затаилась в темных углах. Кощей схватил Ваню за плечо и зажал ему рот жесткой ладонью.

— Я с тобой позже расправлюсь! Только пикни! — прошептал он ему на ухо.

С улицы донеслись веселый звон бубенчиков и ржание трех снежных кобылиц — Вьюги, Метели и Пурги. Ржания Бурана слышно не было, и Ваня понял, что Снегурочка разминулась с Дедушкой Морозом в пути.

— Ау, есть здесь кто? Снегурочка, внучка, где ты? — раздался снаружи могучий бас.

Глава одиннадцатая. ДЕДУШКА МОРОЗ
— Снегурочка, что за шутки? Куда ты запропастилась?

В дверях станции показалась широкая фигура. Ваня рванулся в руках Кощея. Он еще не рассмотрел вошедшего, но уже почувствовал, что этот добрый басистый голос может принадлежать лишь Дедушке Морозу. Тому самому, без которого не наступает ни один Новый год и о котором Пупков заявлял, что его не существует.

Ваня попытался укусить ладонь Кощея и крикнуть: «Дедушка Мороз, здесь засада!», но жесткая ладонь втиснулась ему в губы так сильно, что он не смог даже приоткрыть рот.

— Ау, да где же все? Снегурочка! — В голосе Дедушки Мороза послышалось беспокойство.

— Здеся я, здеся!

В темноте вспыхнула свечка, и навстречу Деду Морозу вышел превратившийся в Снегурочку Оборотень. Он поправил шубку, надвинул меховую шапку себе на глаза, чтобы они не светились в темноте, и сказал писклявым голосом:

— Привет, Дедульник-холодрыльник!

— Вечно ты в своем репертуаре! — укоризненно сказал Дед Мороз. — Здравствуй, внученька, здравствуй, красавица моя!

— Дедушка, проходи внутрь! А то здесь тебя схватить неудобно… Тьфу ты, обнять трудно! — Оборотень взял Деда Мороза за рукав и потянул в глубь станции.

— Почему это обнять трудно, внученька? — удивился Дедушка Мороз. Теперь уже Ваня мог рассмотреть его. Дед Мороз был большим, добрым, толстым, с красными щеками и окладистой седой бородой — таким, каким его всегда рисуют на открытках. Он гулко покашливал в рукавицу, улыбался с хитринкой в глазах и озабоченно трогал яркие заплатки на своем волшебном мешке.

— Ну это, у меня того… такой размах рук, такой размах рук, — забормотал Оборотень.

— Что за письмо ты мне прислала7 Расе казывай скорее, что стряслось, а то Новый год вот-вот наступит. — попросил Дедушка Мороз.

Свеча в руке Оборотня освещала вошедшего, делая его видным отовсюду, и одновременно мешала его глазам привыкнуть к темноте.

— Дедульник-холодрыльник, если ты меня хоть чуточку любишь, дай мне подержать твою шкатулочку! — попросил Оборотень.

Дед Мороз с облегчением рассмеялся:

— Всего-то! Конечно, я дам тебе шкатулку. А зачем тебе?

— Не твое дело, старый хрыч! Гони чемодан! Ой… — Испугавшись, что перегнул палку, Оборотень зажал себе рот ладонью. — Прости меня, дедушка, я хотела сказать: это мой маленький капризик! Мне так хочется самой выпустить первое мгновение!

«Неужели Дедушка Мороз поверит Оборотню? Хотя я же не догадался, когда он превратился в Сугроба», — думал Ваня, пытаясь вырваться у Кощея из рук.

Дедушка Мороз полез в карман за шкатулкой и протянул ее Оборотню. Тот схватил ее и с воплем: «Обманули дурака на четыре кулака!» отскочил. В тот же миг на заброшенной станции вспыхнули костры и стало светло, как днем.

Дедушка Мороз оказался в центре ярко освещенного круга. Отовсюду с громкими визгами и улюлюканьем спрыгивала нечисть, окружала Дедушку Мороза и протягивала к нему свои растопыренные пальцы.

Оборотень подбежал к Кощею и отдал ему шкатулку. Отпустив Ваню, повелитель зла вцепился в нее своими жадными руками. Оборотень вновь вернулся к Деду Морозу и запрыгал вокруг него. Постепенно Снегурочкины черты стирались с его лица и проступала смятая рыжая шерсть и кривые желтые клыки.

— Думал, Дедульник-морозильник, я твоя Снегурка? Что, съел, холодрыжник, надул я тебя? — вопил он.

Ваня подбежал к Дедушке Морозу и остановился в нерешительности. Мальчику казалось, что во всем виноват он. Это из-за его доверчивости Кощей завладеет сейчас всем третьим тысячелетием. Он не осмеливался даже заговорить с Дедушкой Морозом, но вдруг ощутил у себя на плече его руку. Ваня даже не видел, что это именно его рука: он ее почувствовал. Только у Дедушки Мороза, одного во всем мире, могла быть такая большая, тяжелая и одновременно очень добрая рука.
По лицу мальчика потекли слезы. Ваня глотал их, а слезы все текли и текли. В конце концов, он был только маленький восьмилетний мальчик, а никакой не супермен. «У меня был шанс, а я его прошляпил. Всех подвел, весь мир!» — думал Ваня и не решался даже взглянуть на Дедушку Мороза, боясь увидеть в его глазах укор.

— Клянусь мозолью, я победил! — крикнул Кощей, поднимая шкатулку над головой. — Первое мгновение у меня! Вот он, мой ключ от тысячелетия, моя огромная власть и могущество! Яга, где часы?

— Сейчас, милок, только бублик чаем запью! А то он мне — кхе-кхе! — поперек горла встал! — Яга отхлебнула из чашки, щелкнула пальцами, и тотчас посреди зала возникли огромные черные часы с неумолимо качающимся маятником. Стрелки показывали без одной минуты двенадцать.

— Как только часы пробьют двенадцать, я открою шкатулку! Готовьтесь, силы зла! Теперь наша власть станет вечной! — крикнул Кощей. Он вскочил с ногами на трон, на губах у него пузырилась желтая пена, а глаза с безумным выражением были устремлены на стрелки часов.

— Сделайте что-нибудь! Неужели ничего уже нельзя сделать? — крикнул Ваня Дедушке Морозу.

Дедушка Мороз ничего не ответил, но мальчик ощутил, как его рука ободряюще сдавила ему плечо. В этот миг минутная стрелка переместилась на двенадцать, и пространство наполнили гулкие мерные удары. Обычно дома под эти удары Ваня начинал загадывать желания, но сейчас желание у него было одно: «Только бы у Кощея не получилось… только бы…»

— Если они попытаются мне помешать — убейте их! — приказал Кощей, кивнув на Деда Мороза и мальчика. Нечисть еще теснее сомкнулась вокруг наших друзей.

После двенадцатого удара, когда часы, хрипя и задыхаясь, перестали бить, воцарилась мертвая тишина. Это была какая-то особенная тишина, глубокая, не нарушенная ни одним движением. Все люди на Земле, все животные, птицы, рыбы в океанских глубинах — все точно окаменели: не моргали, не дышали, не двигали руками, лапами, крыльями. Замерли даже птицы в полете, а пробки из миллионов бутылок шампанского, которое открывали теперь по всему миру, застыли в воздухе, едва отскочив от горлышек. Время, из которого выхвачено было не выпущенное еще мгновение, остановилось, замерло, притаилось. В глухой тишине лишь слышно было, как хрипит и сипит что-то внутри волшебных часов, не совсем еще пришедших в себя после продолжительного боя.

Но вот Кощей с торжеством откинул крышку шкатулки.

— Лети, мгновение, и помни, кто твой хозяин! — крикнул он.

Но вот чудо — из шкатулки вырвалась ревущая метель, самая сильная и яростная из всех, что были когда-либо в мире! Этой метелью подхватило и Кощея, и Кикимору, и Бабу Ягу, и всю остальную нечисть, сбило их с ног, взметнуло в воздух и стало носить, как ветер носит перья из подушки. «Оу-оу-оуу-оу-оу!» — завывала метель, ударяя их о стены и кувыркая в воздухе.

Единственными, кто остался на ногах, были Ваня и Дед Мороз. Они стояли в самом центре станции, но метель не касалась их и только ласково теребила седую бороду Деда Мороза. Ничего не понимая, Ваня ошарашенно уставился на него. Дед Мороз добродушно усмехнулся и подмигнул.

— Не бойся, все хорошо! — сказал он мальчику.

— Ох ты, батюшки, голова кружится! Самовар, самоварчик-то мой кудай-то зафиндилило! Совсем я без имущества осталась! — причитала Баба Яга.

Старуха, по своему обыкновению, лицемерила и прибеднялась. Метель, из уважения к ее летам, несла ее довольно бережно, и Баба Яга даже ухитрялась вязать в полете свои пакостные неснимаемые носки.

Кощей пытался выхватить меч, но магическая перчатка не слушалась, а клинок, перекосившись, застрял в ножнах.

— Ишь ты, какой суетной, так вокруг и носится! — усмехнулся Дедушка Мороз.

— Чтоб ты треснул, проклятый, как тебе это удалось? — крикнул Кощей.

Дед Мороз дал метели знак, чтобы она приостановила свое кружение, и Кощей, подхваченный снежными струями за шиворот, замер перед ним в воздухе. А потом Ваня увидел, как Дедушка Мороз неторопливо полез в нагрудный карман и вытащил жестяную коробочку из-под чая.

— Послушай-ка, Кощей, как тебя провели. В ледяной шкатулке была самая могучая из всех метелей. А мгновение я в другое место переложил. На-ка вот, дружок, открой ее! — И Дедушка Мороз протянул Ване чайную коробочку.

— Я? Но почему я? — прошептал мальчик, не решаясь взять ее.

— Открывай, а то мгновение уже засиделось! Пять минут уже новое тысячелетие начаться не может! — поторопил его Дедушка Мороз.

Ваня взял шкатулку и попытался открыть крышку, но с первого раза у него не получилось. Крышка была тугая и не поддавалась.

— Смелее! — приободрил его Дед Мороз.

Ваня поддел крышку ногтями. Крышка поддалась, и чайная коробочка открылась с негромким звуком. Мальчик заглянул в коробку, но ничего, кроме жестяного дна, не увидел. Правда, на какой-то миг ему почудилось, что из плена вырвалось что-то крошечное и стремительное, похожее на искру.

В ту же секунду по всей Москве, по всей России, по всему миру раскатился могучий гулкий звук, словно кто-то ударил в громадный невидимый колокол. Потом метеорологи утверждали, что это было редкое атмосферное явление — зимний гром, но на то и существуют метеорологи, чтобы объяснить логикой то, что на самом деле является волшебством. Ваню наполнила вдруг огромная радость от мысли, что именно ему Дедушка Мороз доверил выпустить из плена первое мгновение третьего тысячелетия.

— Ненавижу, всех ненавижу! Я еще отомщу! — потрясая кулаками, взвыл Кощей, но теперь уже и ему самому, и всем остальным ясно было, что он проиграл. Да и сам Кощей вдруг как-то съежился, скукожился, ссутулился и никого уже не мог испугать. Сейчас он показался Ване таким несчастным и жалким, что мальчик спросил у Дедушки Мороза:

— Дедушка, а как ты хочешь наказать Кощея?

— Даже не знаю, — ответил Дед Мороз. — Он и сейчас уже не страшен, а через тысячу лет люди поумнеют настолько, что вообще перестанут совершать зло и судьба человечества перестанет висеть на волоске. А ты бы что посоветовал?

— Может, их всех отпустить? — неуверенно предложил Ваня. — Но не здесь, конечно, а вернуть их туда, где они были раньше?

Дедушка Мороз усмехнулся в белую бороду:

— Что ж, тебе решать! Мгновение-то выпустил ты. А ну-ка, метель, ледяная карусель, разбросай-ка наших неприятелей по чащобам, болотам да закоулкам! — велел он.

Метель свернулась в спираль, на миг сделавшись похожей на детскую юлу, а в следующий миг Кощея, Бабу Ягу, Кикимору и всю нечисть завертело и унесло прочь. И без них Москва стала вдруг совсем новой, свежей, словно только что освобожденной от упаковочной бумаги.

Та же метель отыскала в подвале нескольких дрожащих мышей, закрутила их, завертела, сдула с них все чары — и вскоре на снегу уже стояли артисты, заколдованные когда-то Кощеем. Некоторое время они пытались попискивать и бегать на четвереньках, то и дело вскакивая на задние лапки, но потом увидели, что вновь стали людьми, и завопили от восторга.
Метель разнесла их по домам и занялась нечистой силой. Всего за несколько минут Бабу Ягу забросило до самой избушки на курьих ножках. Здесь метель в последний раз закружила ее и со всеми предосторожностями протолкнула в трубу. Измазавшись в саже, Баба Яга свалилась прямо на свою печь, покрутилась немного и, ворча на весь свет, улеглась спать.

— Посплю лет сто, а там видно будет, кто верх возьмет! Давай, избушка, убаюкай меня! — проскрипела старуха, и избушка стала покачиваться с пятки на носок, укачивая ее. И пяти минут не прошло, как заснула Баба Яга, а ее печь по волшебству сама собой топилась, самовар кипел, а бублики и слоеные пирожки, сами собой выпекаясь, прыгали старухе в рот.

Кикимору метель зашвырнула в ее болото среди камышей и квакающих лягушек.

— Эй ты, пылесосина! Телевизорчик мой не забудь! И мусорный бак! — крикнула она, выныривая из трясины.

Метель, обиженная тем, что ее назвали пылесосиной, раздраженно швырнула в болото телевизор и мусорный бак.

— Эй, поосторожнее! Техника все-таки! — испугалась Кикимора, ловя на лету телевизор.

Не теряя времени, она забралась в мусорный бак, засунула в телевизор запасные батарейки и стала смотреть сериалы, с аппетитом уплетая рыбьи хвосты и зазевавшихся лягушек.

Кощея же метель забросила в его лесной замок. Там он и сидит до сих пор, пересчитывает свои сокровища, жалуется на мозоли и здоровье и вынашивает планы, которым никогда не суждено сбыться: ни теперь, ни через тысячу лет.

И в конце концов, не для того ли на земле существует зло, чтобы добру было с чем сражаться, крепнуть в борьбе, не обрастать брюшком — и при этом оставаться все тем же непобедимым добром?