В один из благодатных райских дней,
По кущам нагулявшись вдоволь, Ева
Спасалась от жары под кроной древа,
Где на ветвях расположился Змей.

Не будь его - то не было б беды,
Но этот скользкий, якобы, хранитель
В душе был настоящий искуситель,
И ел тайком запретные плоды.

Тут - Ева! - Искушенье велико...
От сытости и вожделенья млея,
Он голосом, что приторней елея,
Ей прошептал коварно на ушко :

“Ах, Ева, за тебя душа болит,
И, как родной, скажу тебе я прямо :
У прощелыги твоего Адама
Была жена законная - Лилит!

Не первая ты у него, отнюдь!..”
Но, вне себя от праведного гнева,
Отринув Змея, умудрилась Ева
Попутно с ветки яблоко рвануть :

“Ах, так! Я покажу ему Лилит!”
В смятении заёрзал Змей на месте -
Напрасно предвкушал он жажду мести...
В ней ревность возбудила аппетит!

И, хрустнув громко сочной кожурой,
Не соблюдая строгих райских правил,
Стопы назад решительно направив,
Ушла в слезах! Обидно быть второй!

Змей долго успокоиться не мог,
Кусая хвост, шипел и брызгал ядом :
“Как воровать - так из чужого сада,
А как платить - так сразу наутёк!”

Интрижка не срослась... ну - ничего!...
Но только где-то здесь, под Божьей сенью,
Свершается сейчас грехопаденье!...
(Благодаря ему - но без него!)

А Ева, успокоившись, пришла -
Сидел Адам - влюблённый, но голодный...
И, всё простив, и пожалев, охотно
Она ему огрызок отдала!

А дальше... Впрочем, суть, как мир, стара :
Привязанностей прошлых нет в помине -
Ещё милее сытому мужчине
Становится кусок его ребра...

Так, не страшась изгнанья своего,
Любовь предпочитая жизни вечной,
Они закон желудочно-сердечный
Открыли нам, не ведая того!

Эвелина Пиженко