- Дава, а шо Ада Изральевна?
- Умерла, еще до войны.
- До войны? А я собралась к ней пойти…
- Так уже не спешите.
- Дава, я извиняюсь, но ты таки, босяк. Некому задницу надрать, пять пистолетов - не пачка папирос, они таки стреляют. Ну ты же не окно в женской бане – зачем в тебе дырка?
- Так он с детства такие номера откалывал. На Пересыпи как-то раз три некрасивых пацана привстали на дороге как шлагбаумы, повытягали из карманов перья, кастеты и сами такие смелые стоят с понтом на мордах сделать нам нехорошо. Так Дава ни разу не подумав, пожал им с ходу челюсть. Они от такого “здрастье” пообронили свой металлолом, схватили ноги в руки и до хаты - набрать еще пять-шесть солистов до ансамбля. Так надо ж бежать. Так нет, он встал столбом и м…м…м… Так что доктор слыхать?
- Фима, закрой рот с той стороны, дай доктору спокойно сделать себе мнение.
- Мне не мешает.
- Вот видели – интеллигентный человек
- А где у нас случилось?
- Пара незаметных пустяков. Вам что-то захотелось, мадам Шмуклис?
- Немножечко щепотку соли. Эмик, такое счастье, надыбал глоссик.
- Скажите пожалуйста, два больших расстройства, надыбал глоссика?
- Таки да.
- Целого? Или одни плавнички?
- Виляет хвостом как саженный.
- Надо жарить. При такой густой жаре долго не выдержит.
- Так я за что. Эмик ухнул пачку соли в помойное ведро.
- Так шо, если помои посолить, они будут лучше пахнуть?
- Ой, Фима, я Вас умоляю, Вы же знаете за Эмика – он если не сломает, то уронит.
- А если б он признал тебя, да дырку в тебе сделал, не для ордена, а так, для сквозняка.
- А к чему ты попер один на пять стволов? Народ там с душком, очков не носит! Почему один, как броненосец?
- Андрей Остапыч, да если б я не взял этих пацанов на бзду, они б шмалять начали,
и столько бы пальбы вышло – волос стынет, а тут ребенок скрипку пилит, мамаша умирает на минутку.
- Шо ты ходишь тут, как скипидарный, туда-сюда, туда-сюда.
- Доктор сказал ходить – ходю!
- Куда дели награбленное?
- Награбленное?
- Нет, таки заработанное передовым трудом! Не строй мне Клару Целкин!
- Семачка, семачка, лушпайки сами сплевываются, семачка, семачка!
- За что семачка?
- За пять.
- Это больно.
- Давай за три с недосыпом.
- Давай за четыре с горкой.
- Давай, хороший, давай.
- А пока не делай мне нервы, их есть еще, где испортить.
- Что значит мало? Сара тоже кричала: «Мало!», потом нянчила семерых бандитов, не считая девочек! Я имею кое-что сказать.
- Есть грамотные люди, они не хочут, чтоб их портреты печатали в газете «Правда», таки имеют право, я им показал те бирки – они мне показали склад, я дал кладовщику немножко спирту в зубы, и он напряг мозги за ту партию обмундирования.
- И будешь учить Уголовный Кодекс от заглавной буквы «У» до тиража и типографии.
- Ищем до здрасьте тех уродов, шо подумали, они умнее нас.
- Режь! Делай маму сиротой! Не ищи ножики, я их убрала!
- Вот уважаем Вас, но тьфу Вам под ноги за Ваше каменное сердце!
- Давид, не расходуй мне последний нерв! Маршал ходит среди людей, не дай Бог, кто кинет руку!
- Мужчина, скажите, а что, Седой Грек оказался не тот человек? Я просто спрашиваю.
- Та не, просто нашли в его доме неизвестного таракана – паспорта нема, усами шевелит не по-нашему, вот везем до выяснения.
- А к чему здесь Седой Грек?
- Так той таракан в карман к нему залез и не вылезает, вот тож вместе с карманом и везем.
- Люба, Люба, меня здесь считают, что я больная на голову, а сами везут Седого Грека до уголовки.
[показать]
- Купи себе петуха и крути ему бейцы, а мне крутить не надо!
- Вы хотите выйти – идите уже!
- То есть спать накрылось, щас начнут гулять ребята - мама, не ходите до ветру, там волки.
- Шо вы за мной здесь всюду ходите?
- Ищем со спины Вашу талию, мадам.
- Смотрите, где талия, она когда-то там была. А за корзинку забудьте, а то нарвете себе пачку неприятностей, я вам говорю.
- Вот. Вам цветы.
- Зачем?
- От меня Вам.
- Спасибо, не надо.
- Почему?
- В очереди за хлебом не стоят с цветами.
- А я могу Вам без очереди взять.
- Давид Маркович это глупо, я же Вам все сказала, а Вы настаиваете, зачем?
- Вот что Нора, вот Вам букет, и хотите метите им улицу. Вечером жду Вас перед оперным театром. Будем оперу слушать.
Женщина смотрите в свою сторону.
Всё!
- Вы только не смотрите на себя в зеркало – ослепнете.
- Доктор прописал мне спокойствие для сердца, и я буду спокоен. Значит или ты мне сейчас скажешь, что случилось, или я гэпну тебя в морду со всей моей любовью.
- Слушай Леня, рассказываю один раз. Значит, до войны у нас в отделе был Лева Рейгель, хороший хлопец. Искал известного бандита Муху, гонял за ним по всей Одессе, почти поймал, но Муха вовремя утек с Одессы. Рейгель расстроился, взял отпуск и поехал в Гагры отдохнуть. Утром вышел на Приморский бульвар и носом за нос столкнулся с этим самым Мухой.
- И што?
- Тот Муха был Паганини в стрельбе из пистолета. Быстрый морг. И надо было Рейгелю так отдохнуть.
- Давид Маркович, а Вы к чему эту история рассказали?
- Леня, не жди поездку в Гагры, ищи.
- Эмик, что Вы потеряли в том ресторне, Вы мне скажите.
- Вы не видели красивой жизни!
- А что, разве нельзя покушать со вкусом дома? Я же с утра уже все приготовила: и ?вил-кефиш?, и форшмак, и синенькие…
- Ой, Вы, мама, не смешите меня!
- Ой вэй, как будто у него нет дома, у этого ребенка. Эта Циля откуда взялась на мою голову, ?генби?, ведет себя, как румынская проститутка. Какое счастье, что твой папа не дожил до этого дня, когда он видел, чтоб ребенок пошел в ресторан от мамы. Мама готовит целый день…
- Виталий, не дави на мозоль. Ты вот лучше спроси, почему Гоцмана крутит контрразведка, а за сыном его должны следить мы?
- Ну и почему?
- Не знаю!
- Картина маслом!