О, есть неповторимые слова,
Кто их сказал — истратил слишком много.
Неистощима только синева
Небесная и милосердье Бога.

Сегодня день памяти Анны Ахматовой.

Она была очень талантливой, красивой, чувственной, статной, невероятно гибкой — могла так изогнуться назад, что доставала головой до пола. Читать она научилась в пятилетнем возрасте, когда старшие дети делали домашние задания. Тогда же освоила французский язык – тоже вместе со старшими.
Ей восхищались, её боготворили, её руки добивались. Но… Несмотря на все достоинства, которыми её одарила природа, ей отчаянно не везло, особенно с мужским полом.

А началось всё ещё в детстве. Тогда увлечение поэзией Анечки Горенко не принял самый близкий человек: отец. Он полагал, что давал дочери хорошее образование в Мариинской женской гимназии и на юридическом факультете Высших женских курсов совсем не для того, чтобы она «стишки пописывала». Тогда Анна пошла на принцип. Чтобы не «срамить» имя папеньки, да и вообще чтобы стать совершенно самостоятельной, она взяла себе псевдоним: Ахматова. Якобы в их родословной наследил в своё время некий хан Ахмат. Но папа и тут был очень недоволен выходкой дочери.
Читать она научилась в пятилетнем возрасте, когда старшие дети делали домашние задания. Тогда же освоила французский язык – тоже вместе со старшими.

Первое её стихотворение:

На руке его много блестящих колец —
Покоренных им девичьих нежных сердец.

Там ликует алмаз, и мечтает опал,
И красивый рубин так причудливо ал.

Но на бледной руке нет кольца моего,
Никому, никогда не отдам я его.

Мне сковал его месяца луч золотой
И, во сне надевая, шепнул мне с мольбой:

‘Сохрани этот дар, будь мечтою горда!’
Я кольца не отдам никому, никогда.

И дальше долгая плодотворная жизнь, в которой было много приобретений и потерь, встреч и расставаний. А нам остались её прекрасные стихи.

***
Ведь где-то есть простая жизнь и свет,
Прозрачный, теплый и веселый…
Там с девушкой через забор сосед
Под вечер говорит, и слышат только пчелы
Нежнейшую из всех бесед.
А мы живем торжественно и трудно
И чтим обряды наших горьких встреч,
Когда с налету ветер безрассудный
Чуть начатую обрывает речь, —
Но ни на что не променяем пышный
Гранитный город славы и беды,
Широких рек сияющие льды,
Бессолнечные, мрачные сады
И голос Музы еле слышный.

***
Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.

И от лености или со скуки
Все поверили, так и живут:
Ждут свиданий, боятся разлуки
И любовные песни поют.

Но иным открывается тайна,
И почиет на них тишина…
Я на это наткнулась случайно
И с тех пор все как будто больна.