[показать]
Лебедь - символ возрождения, чистоты, целомудрия, гордого одиночества, благородства, мудрости, пророческих способностей, поэзии и мужества, совершенства. Существуют представления о способности души странствовать по небу в образе лебедя. Сочетая в себе две стихии: воздуха и воды, лебедь является птицей жизни, и в тоже время может олицетворять смерть. В связи с этим интересно противопоставление в мифах и сказках белого и черного лебедей (жизнь - смерть, добро - зло).

Лебедь считается птицей поэтов. Песня умирающего лебедя - это песня поэта, а его белизна - искренность. Знаменитая "лебединая песня" - обозначение последнего значительного творения выдающихся людей. Это понятие восходит к Эсхилу (525-456 г. до н.э.), который упоминает пророческий дар птицы, знающей, что она скоро умрет, и издающей удивительные звуки.

«Все сказочные фольклорные сюжеты о превращении человека в Лебедя, включая классический русский образ Царевны-Лебеди, восходят к гиперборейской традиции.

Морское божество Форкий — сын Геи-Земли и прообраз русского Морского царя сочетался браком с титанидой Кето. Их шесть дочерей, родившихся в гиперборейских пределах, изначально почитались как прекрасные Лебединые девы. О Форкидах, подобных Лебедям, обитающих на краю земли, окутанной вечной ночью, рассказывал еще Прометей в великой трагедии Эсхила. В немецких преданиях они трансформировались в колоритные образы Валькирий — крылатых дев, реющих над полем битвы».

Эти тайны полетов гиперборейцев не давали покоя исследователям во все времена. Так философ-космист (чекист, парапсихолог) А.В. Барченко в 20-х годах прошлого века ставил себе задачу открыть секреты гипербореев, связанные с расщеплением атомного ядра и использованием ими атомной энергии в военных целях. Ведь Гипербореи были первопокорителями воздушного пространства, Барченко интересовало, какова была летательная техника далёкого прошлого, как удавалось им перемещать по воздуху тяжёлые объекты. И ещё одна отрасль знаний, в которой преуспевали гипербореи, привлекала учёного-чекиста — они умели входить в контакт с Высшими Космическими Силами, Барченко полагал, что остатки такого рода знаний сохранились у саамских шаманов и много работал на Кольском полуострове. Есть сведения, что Барченко внимательно читал великого немецкого поэта, жившего в конце XII — начале XIII веков, Вольфрама фон Эшенбаха, который в громадном стихотворном романе «Парсифаль» (25 тысяч строк), по сути дела, собрал и подытожил накопленные к тому времени знания и фактический материал по Гиперборее.

Интересовавшие исследователей и поэтов сказочные Валькирии, по преданиям, как и полагается Лебединым девам, часто появляются у реки, сбрасывают лебединое оперение и плещутся в прохладной воде. Лебединых девы, сбросившие лебединое одеяние, превращаются в волшебных красавиц, здесь-то и подстерегает их добрый молодец. Ведь кто спрячет их одеяние — под власть того они и попадают. Именно так в «Песни о Нибелунгах» один из главных героев заставляет Лебединую деву предсказать ему будущее. По мифам славян, румынов и бурятов Девица-Лебедь, у которой добрый молодец однажды украл одежду из перьев, и стала праматерью их родов.

Образ Лебедя, Человека-Лебедя и лебединой символики проходит через всю историю культуры народов Евразии: от древнейшего ковша в виде Лебедя, найденного при раскопках первобытной стоянки (III—II тыс. до н.э.) на Среднем Урале и петроглифов Онежского озера до нежных античных Богинь с лебедиными крылами. Крылатые девы со стилизованным оперением встречаются и на русских вышивках.

Устойчивые представления о Лебединых девах прослеживаются до самых последних глубин, зафиксированных в литературных и фольклорных источниках. Представления, аналогичные индоевропейским, сохранились и у других народов, населяющих Север нашей Родины: у ненцев, например, также известен образ Богини-Лебеди.

Девица-Лебедь на острове русов появилась не случайно. Античные авторы также писали о том, что обитают в северных широтах девы, которые могут оборачиваться птицами. Римский поэт Овидий, отбывавший ссылку в придунайском городе Томы, свидетельствовал, что женщины скифов достигают этого при помощи каких-то зелий. Так что А.В.Барченко, быть может, искал не то, и не там.

Кстати, имя Богини скифов, изображения которой найдены археологами в курганах причерноморских степей, — Дргим-паса или Аргим-пaca. Переводится это как «богиня Лебедь»! Отсюда следует удивительный вывод: по-разному переведенное в «Слове о полку Игореве» выражение «аркучи», из плача Ярославны, следует понимать и производить не от глагола «плакать», «причитать», a oт имени скифской богини Лебеди, Аргим (Арким) — Лебедь. Аркучи — кричать, петь по-лебединому. А Лебеди перед смертью поют. Оттуда пошло выражение «Лебединая песня». Именно в этом драматизм плача Ярославны.

Примерно тысячу лет спустя после Овидия в славянской земле вятичей среди женщин существовал обычай наряжаться птицей. Статная девица надевала платье с длинными, много ниже запястий рукавами, напоминающими крылья, и под музыку танцевала. Девиц этих называли русалками, а сами ритуальные празднества — русалиями. Не правда ли? Мы ведь с детства привыкли к тому, что русалки живут в воде, заманивают к себе добрых молодцев, и те навсегда исчезают в омутах, привороженные чарами и красотой хвостатых дев. Иногда pусалки сидели сидящими на берегу, расчесывающими волосы. Существуют они и по сей день, чему есть очевидцы. Возможно, они являются к нам из тонкого мира. Своими танцами русалки словно стремятся снова объединить миры: земной и небесный. Но в память о ком или о чем существовал ритуал славян?

По материалам книги В.Н.Демин Валерий «Загадки русского Севера»