Это цитата сообщения Cymylau Оригинальное сообщение

Поздний час

[500x338]Она стояла в храме. В пальцах грелась тёмно-жёлтая восковая свеча.
Икона тоже была написана в золотых тонах. Сегодня она не осмелилась подойти ни к Донской, ни к Казанской... Слишком мрачно было на душе. И она не могла просить о «правильном»: «Дай мне сил смириться, перенести...»
Она пошла к Ангелу-хранителю. Всё-таки самый низкий чин в небесной иерархии, ему можно поплакаться на всё, как есть.
— Мне хреново, — сказала она мысленно Ангелу. — Я старая, усталая тётка... Я не хочу никакого Нового года. Я хочу залечь, как медведь в спячку, и проспать до весны. А потом покидать вещи в сумку и уехать к морю. Навсегда.
Ангел был прекрасен. Печальное детское лицо и приподнятая рука. Можно было представить, что эта рука невесомо лежит на её голове.
— Знаешь, да? — спросила она. — Не нужна я ему совсем. Ему юную девочку, и жизнь с чистого листа... А разлюбить не смогу. И обидное ему сказать не смогу. Хотела. Даже пробовала. Поняла, что самой больнее будет...
И попросила:
— Ты пригляди за ним, ладно? Можешь даже не за мной, а за ним. Мало ли куда я уеду, так что позаботься о нём... Пусть у него всё будет хорошо... И помолись за него. Обязательно помолись. Ты ведь умеешь, не то, что я.
Она шла домой и про себя, тихо:
— Ну и пусть... какая-нибудь красивая, без проблем. Богатая...
Это было так банально, что напоминало слышанный от бабушки романс.
— Он любит деньги, любит карты, любит женщин и вино,
А тебя он, молодую, лишь загубит ни про что...
Конечно, она была не молодая, а он — не злодей. Напротив, его любили. Больные в больнице любили, мать, и вообще — женщины. И он любил — красивые вещи, саму красоту.
— А я уже никогда не буду такой, — думала она. — Только старой лохушкой. Так что не трать на меня силы, Ангел... Давай к нему...
Она шла, и тень летела за ней, и у этой тени были крылья.
У фонаря она остановилась. И обернулась.
Что-то призрачно засветилось, пошло переливами, засверкало. Она любила Новый год за это сверканье — мишуры, игрушек... Обещанье чуда.
Ангел смотрел на неё, и теперь он не был печальным. Он слегка улыбался. Наверное, потому, что она всё не верила, и приглядывалась к крыльям. Крылья были большие, изогнутые и напоминали лебединые.
— Я сделаю тебе подарок, — услышала она. — Потому что ты никогда его не проклинала. Даже в мыслях. И желала ему добра. Для него. Не для себя.
Ей показалось — это её дыханье в морозном воздухе вдруг завихрилось, сгустилось и...
Между ними стояла девушка. Длинные тёмные волосы, густые брови, яркие зелёные глаза.
— Это?
— Твоя душа, — сказал ангел. — Она у тебя молодая.
Девушка была в модной короткой курточке и мини-юбке.
— Он сейчас здесь, — сказал Ангел, указывая на светящиеся окна кафе. И велел девушке, — иди.
Она увидела с улицы — все столики были заняты. Он сидел у барной стойки. Смуглые пальцы, бокал вина.
Девушка вошла и не торопясь направилась к бару. Его соседи в это время поднялись. Она села с ним рядом.
Он посмотрел на девушку. Удивительные глаза у неё... Он не мог подобрать слово... Ласковые...
— Будете коньяк?
Она улыбнулась и кивнула. Будто его внутреннее желание кивнуло в ней. Это было тогда, когда говорят не «я», но «мы».
Она коснулась его руки, и это было как в том сне, который снится нам два-три раза в жизни.
Восторг соединяется с удивительным покоем: и смерти нет, и страха нет, и мы в земле обетованной. Просыпаясь, мы плачем как дети — нам жаль возвращаться.
...Они с Ангелом смотрели на эту пару с улицы.
— Что мне делать? — спросила она.
— Ступай, пусть сегодня она говорит с ним, — сказал Ангел.
...Он не помнил, сколько времени прошло. Никого не было рядом с ним. Но девушка... Она была? Да, и она была прекрасна, и только с нею он испытал ощущение: ему дано что-то высшее, ради чего человек приходит на землю.
Он вышел из кафе, и не знал — куда идти. Снег летел крупными хлопьями. Он шёл туда, где часто бывал в последние месяцы.
Старый дом на тёмной улице. Но светилось окно. Он поднялся по лестнице, открыл дверь.
В комнате горел ночник. Маленький человек с крыльями и фонариком — над земным шаром. В постели спала женщина.
У неё было такое усталое лицо, как будто она всю жизнь держала этот фонарик. Но... — он всмотрелся, узнавая... у неё были густые брови, и струящиеся тёмные волосы, и не было другой такой на земле. Потому что на земле — всё кончается. А она обещала — вечное...

Татьяна Свичкарь