Валаам, если честно, отложился в моей памяти плохо [показать].

В голове был сумбур, вокруг многолюдно, руки мои были заняты (потом болели в местах между плечами и локтями), жара, а я в куртке… в общем, ничего я особо не запомнила. Поэтому мой рассказ о посещении Святого Острова будет бедным и откровенно дилетантским, не обессудьте.
Вообще-то я уже была на Валааме. Мы с папой плавали туда на теплоходе из Петербурга на два дня, если не вру (я точно помню, что мы ночевали в каюте). Это было давно, году примерно в 90-м. Я ещё в своей первой школе училась. Причём, поехала я внаглую в середине учебной недели, никого не спросясь, что было неслыханной дерзостью по тем временам [показать]. Это в одиннадцатом классе мы с моей подругой Жену уже плевали на все эти «высочайшие дозволения» и запросто могли прогулять какой-нибудь дурацкий урок (и догулялись до «неуда» за поведение в полугодии. Причём, прогуливали-то обычно всем классом, но «неуд» поставили только нам. По нашему единому мнению – потому что мы были пришлыми (только два года в той школе учились), поэтому нас и «одарили».Обычное дело – вопиющая несправедливость местной мафии, то бишь педсостава этой школы [показать]. Как везде. Так вот, когда я ездила на Валаам (по-моему, я училась тогда в восьмом классе), наша классная Фишер – а она в этом смысле тётка суровая была! – как раз болела. И… прозевала моё отсутствие [показать]. Поэтому мне не пришлось в дальнейшем оправдываться, почему меня не было в школе два дня [показать] – даже записки от родителей не потребовалось. Пронесло, в общем [показать]. Впрочем, учитывая, что я была самой сильной ученицей в классе (в смысле учёбы, а не физкультурных достижений, хотя я всегда была довольно спортивной девчонкой), думаю, ничего бы мне за это не было. Я же у Фишер в любимчиках числилась, притом, что терпеть её не могла (и этот статус, между прочим, было для меня невыносим – ненавижу быть в любимчиках у  вышестоящих [показать], я с ними (за редким исключением) везде стараюсь дистанцию держать. Так что ярлык «фишерской любимицы» я не признавала и с презрением отвергала - для меня это была того же рода «честь», что и для Снейпа – директорство [показать]. А вообще, не помню, чтобы кто-то в классе осмеливался мне что-нибудь подобное сказать в лицо. И правильно – я за такое и навалять могла [показать]. Может, я и была хорошей ученицей, но разбойничья натура проявлялась уже тогда [показать]).
 

Это лирическое отступление, призванное немного прояснить некоторые стороны моей личности, возможно, дополнит общую картину: и почему я держалась в поездке особняком, и мою любовь к экстриму (об этом речь впереди).
Мда, не везёт мне что-то с Валаамом [показать].

Когда я была там в первый раз, я была ещё маленькая и вообще почти ничего не запомнила. Помню только, что мы там пешком шли долго, и было это в сентябре, кажется. А ещё какую-то девицу из числа прочих туристов, с которой познакомился отец, и они по дороге всё время разговаривали между собой, не обращая на меня никакого внимания. Так что девушка эта мне не понравилась сразу [показать].  
В общем, только что и могла я сказать тогда: «Я была на Валааме».
И сейчас скажу ненамного больше [показать].
Пока мы ехали в Сортавалу (уже подъезжая к городу, когда все более-менее проснулись), Татьяна начала нам рассказывать про Валаам. Я запомнила из её рассказа, что многие наши художники бывали здесь и рисовали местные красоты. Шишкин, Куинджи, Рерих, Васильев. Меня, кстати, возмутило, что Татьяна сказала про последнего: «Может, не все его знают». Ну, это уж ... я прямо не знаю... [показать]  Ни в какие ворота!!!

Как можно не знать Фёдора Васильева, если хотя бы немного интересуешься русской живописью??? [показать] [показать] [показать]

Да, в зелёном отрочестве я тоже, невежда, этого имени не знала, но стоило мне один раз увидеть его картины…
Вообще, я очень люблю наших пейзажистов [показать]. Поленова, Саврасова, Шишкина, Левитана. Они так душевно изображали наши поля, сосняки, болота, дороги… [показать]От картин иностранных художников, например, фламандцев, совершенно иное впечатление остаётся. У них вроде бы тоже природа красивая, но она какая-то чужая, сказочная. Сколько я помню по своим детским и юношеским впечатлениям, на меня пейзажи европейцев никогда не производили такого сильного впечатления, как наши. Возможно, дело в том, что наша природа - она просто привычнее. И поражаешься, когда видишь на картинах наших мастеров, как она красива.
Так вот, когда я в студенческие годы бывала в Русском музее, то открыла для себя имя Фёдора Васильева. Я была восхищена его картинами. Они прекрасны. Никого других из «малоизвестных» я не запомнила, а  вот это имя – навсегда. Собственно, всё дело в том (это я об относительной «неизвестности» Васильева), что художник этот умер молодым. Они с Шишкином, кстати, породниться успели: то ли Шишкин на его сестре женился, то ли наоборот.
В общем, не надо говорить, что он якобы неизвестный [показать]. Он очень много успел за свою слишком короткую жизнь. Да я бы хоть завтра пошла в Русский музей только для того, чтобы полюбоваться его работами!..
Кстати, как заметила наш гид, коллеги-художники называли Фёдора Васильева не иначе, как «гениальный мальчик». Я думаю, это больше чем признание.

На Валааме в этот мой приезд было жарко и многолюдно. Не знаю, почему была такая пропасть народу (я слышала, монахи в связи с кризисом цены подняля - а народ всё равно валом валит!)
Татьяна сама проводила экскурсию и начала она её с рассказа о садах, которые тут возделывали ( и продолжают возделывать) монахи. Я стояла в тенёчке под какой-то яблоней (хотя это мало спасало от жары) и из этого «садоводческого» экскурса запомнила только, что они тут умудряются даже дыни с арбузами выращивать. Это на севере-то! Впечатляет [показать].
Потом мы прошли к Знаменской часовне. Называется она так, потому что построена в честь иконы Божьей Матери «Знамение». Я так к ней толком и не подошла, потому что народу было слишком много. Сфотографировала на обратном пути издали:

[525x700]

С обратной стороны там изображение Александра Невского в монашеском одеянии, что довольно нехарактерно для этого великого князя – обычно его в  доспехах изображают. А он в конце жизни принял (или собирался?) принять монашеский постриг.
Напротив часовенки стела с именами высочайших особ, посещавших Валаамскую обитель: Петра Первого, Александра Первого и великого князя Константина:

[525x700]

Дальше мы вошли в, собственно, сам монастырь. Я была одета, как надо, но опасалась, что ко мне привяжутся с моими цветами, которые я, естественно, забрала с собой. Но ничего – не придрались [показать].
Бедные мои цветочки! Какую суровую школу им пришлось пройти за этот день!.. Если принять во внимание, что растения тоже живые, то мои цветы, конечно, заслуживают более подобающего их статусу наименования [показать]. Это уже не просто цветуёчки, а суровые спартанцы. Выносливые воины-гоплиты. Закалённые в боях гладиаторы. Несгибаемые римские центурионы… ладно, хватит уже изощряться [показать]. Главное, что я их-таки довезла до Петрозаводска в целости и сохранности [показать].
Так, вернёмся к монастырю. Спасо-Преображенский собор – величественный и торжественный. Никакого сравнения с чудными, словно игрушечными Кижскими церквями. Здесь всё монументально и как-то царственно. Но давящего ощущения нет – у собора устремлённый ввысь силуэт, он светлый и огромный. Я сфотографировала его в нескольких ракурсах:

[700x525]
 

[525x700]

[700x525]
 

А это вид с внутреннего двора (т.е. уже непосредственно с территории самого монастыря, с так называемого келейного каре - прямоугольника, опоясывающего собор, где живёт братия):

[525x700]

Церковь в соборе выглядит богато. Ну, там снимать нельзя, да я и не стремилась (я уже говорила об этом). Есть рака со святыми мощами основателей – преподобных Сергия и Германа. Я к ним не подходила – так, издали глянула. Не знаю, почему.
Нам рассказывали про иконы, но у меня, честно говоря, в голове ничего не отложилось. Осталось только общее впечатление пышности, красочности, богатства. Это всё, конечно, уже на современный лад – многое (если не всё) здесь расписано руками самой братии.
А потом нас отпустили ненадолго самостоятельно походить по храму.
Я, по примеру остальных, заказала молебен – за здравие, естественно, - надо было на бумажке написать имена тех, за кого просишь помолиться. Я вписала довольно много народу - в основном, семью и друзей, а вот себя, как я поняла только сейчас, забыла. Или себя вписывать не положено? Потом я отдала свой список женщине в церковной лавке – тут же, в храме – и купила несколько свечек. Чуть раньше Татьяна сказала, что здесь не принято зажигать свечи не во время службы, поэтому я просто положила их в один их специальных ящичков – там они прямо на полу стоят. «Девушка, а почему вы их не зажигаете?» - раздалось за спиной. Не знаю, кто была эта девушка – на монахиню не похожа, наверное, кто-то из местных прихожан. Я объяснила, что не хочу нарушать правила – надо же во время службы зажигать. «Не обязательно, - возразила она. – Можете и сами зажечь. Хотите, я зажгу?» Я не стала возражать. Только вот перед чьей иконой (помню только, что это какой-то святой, ну, и где расположена) она зажгла две моих свечки, увы, не скажу. Совсем у меня плохо с церковными названиями и именами [показать].
Кажется, я всё сделала правильно, хотя, должна сказать, в церкви я обычно ничего особенного не чувствую. Я не религиозна.
Внизу тем временем (да, забыла сказать, что церковь двухэтажная, как и весь собор, и всё вышеописанное происходило на втором этаже) началась служба, и двери в нижнее помещение церкви оказались закрыты. Я подошла к лавке в «предбаннике» (мне очень стыдно за моё невежество, но я не знаю, как это называется – пространство от ворот до входа непосредственно в сам храм). Купила книгу-альбом «Валаам и его святыни» (с красивыми фотографиями, и, главное, названиями всех этих церквей и колоколен – сама я ничего не запомнила и потом опознавала то, что нафотографировала, с помощью этой книги), набор открыток «Валаам» (у меня слабость к таким наборам, тем более, это умирающий печатный жанр, увы) и ещё что-то вроде книги-календаря «Здравушка». Там про всякие православные праздники, поучения святых отцов, лечения народными средствами и т.д. Это для мамы, она такие темы любит.
Ну, и пожертвование небольшое оставила – это уж как водится.
А когда вышла на улицу, уже почти все наши собрались (здесь же у крыльца собора), и мы, ещё пройдясь по внутреннему двору (кстати, выяснилось, что тут и какие-то обычные люди живут, не монахи – и не хотят отсюда выселяться, хотя братия желает как раз обратного), отправились обедать в трапезную – продолговатое большое помещение, где параллельно стояли три длинных стола. Обед был постный, но вполне пристойный. Я сидела между Николаем и Орлом и ушла в числе последних (медленно ела, наверное). Подавали борщ и рыбу (вообще, я  попробовала три борща во время поездки – похоже, это любимый суп в Карелии. Впрочем, не имею ничего против), а в качестве питья был какой-то напиток из шиповника, что ли. Хороший, мне понравился.
За соседним (центральным) столом обедали прихожане, видимо… не знаю точно – там и женщины были, и дети. Они потом все встали и начали петь, как я поняла, благодарную молитву, повернувшись к иконе, которая была во главе стола (не помню, нарисована  на стене или там настоящая икона была). Пели, крестились и кланялись, кажется, тоже.
В общем, я имела случай наблюдать, как обедают в монастыре благочестивые миряне. Это было любопытно.
Уходя, мы все, как приличные люди, забрали свою одноразовую посуду и покидали её в специальный мусорный мешок у выхода из трапезной.  А после этого покинули монастырь и отправились дальше гулять по острову. Естественно, не сами по себе, а организованно. Разделили нас на две группы: первую отправили на лодках, а вторую (куда попала я), посадили в маршрутку и повезли в глубь острова (потом мы должны были поменяться). Татьяна поехала с нами.
Высадились мы у Гефсиманского скита – вот, кстати, единственное название, что я запомнила сама [показать]. Скит очень опрятный, нарядный и красивый. Как игрушечка:

[700x525]

Сейчас там только один отшельник. А вообще так странно видеть рядом со скитом легковую машину… (на снимке её краешек торчит слева). Она тут явно лишняя. А рядом росла, насколько я поняла, какая-то особенная пушистая сирень, мало похожая на мои любимые цветы (не знаю почему, но я безумно люблю сирень. Главным образом, за дивный аромат):
 

[700x525]

Вообще, на Валааме много скитов. Я так понимаю, что скит – это вроде как следующая ступень монашеского подвига. Т.е. там живут монахи, ещё более обособившиеся от внешнего мира, ведущие ещё более отшельнический образ жизни. А следующая ступень – это уже пустынь и ещё более строгие обеты.
Ладно, не буду своим корявым языком объяснять то, что поняла, вроде как, правильно. Думаю, среди читающих эти записки есть более просвящённые в данном вопросе люди.
Почему скит называется Гефсиманским? Потому что здесь, на Валааме, пытались создать как бы «северный Иерусалим». Не буду позориться и пытаться объяснить своими словами, лучше про это почитать, если захочется. Я вот только думаю: не поэтому ли сирень здесь растёт, что это как бы имитация Гефсиманского сада, где молился Иисус?
Дальше мы прошли пешочком к храму во имя Воскресения Христова:

[525x700]

Рядом располагается Воскресенский скит:
[700x525]
 

Зашли и в церковь, которая, соответственно, называется Воскресенской.
К стыду своему, я прослушала всё, что рассказывали о Воскресенской церкви [показать] – как-то у меня в одно ухо влетело, в другое вылетело, запомнилось только слово «мраморный». А жаль, ведь именно эта церковь довольно любопытна по замыслу и воплощению.
Поэтому я тут подумала-подумала и решила немного отступить от собственного же правила описывать только свои впечатления своими же словами (но ведь нет правил без исключений [показать]!).
Ниже приведён кусочек из книги «Валаам и его святыни», где про эту церковь сказано кратко, точно и ясно:

Воскресенская церковь известна своим особым символическим устройством. Нижний придел в честь апостола Андрея Первозванного заключает в себе «кувуклию» - подобие Гроба Господня в Иерусалиме. Мимо располагающегося справа небольшого мраморного иконостаса и слева – камня помазания, обозначавшего камень, на котором Праведный Иосиф и Никодим помазывали Пречистое Тело Спасителя, проход ведёт в Притвор Ангела, где находился камень, отваленный Ангелом от Гроба Спасителя. Низкий и узкий проём соединяет его с пещерой Св. Гроба, где пребывало мраморное подобие Гроба Господня с подлинной частицей камня из Иерусалима.
Подлинное убранство кувуклии в 1940 году было частью вывезено в Финляндию, частью уничтожено.

Фотографий нет, извините. Но описание, по-моему, хорошее.

После посещения этой оригинальной церкви мы уже никуда больше не заходили и пошли к пристани, где должны были сесть в лодку. Татьяна по дороге обратила наше внимание на одно дерево, всё увешанное седыми клочьями. Этот лишайник, пояснила она, живёт только в экологически чистых местах.
Ну, я, как пионерка [показать], сняла это дерево:

[700x525]

При желании можно разглядеть на ветвях необычного вида клочья… словно выдернутые из бороды Крошки Сфагнума [показать]…
В общем, красота. И чистейший (борода, тьфу, лишайник не даст соврать!) воздух…

А потом было подлинное счастье [показать]. Я нисколько не преувеличиваю! Когда мы погрузились в эти моторные лодочки (Татьяна нас оставила, передав местному экскурсоводу) и поехали кататься по внутренним озёрам острова… о, я бы так каталась весь день! А было-то всего полчаса!!! [показать]
Я, конечно, и тут отличилась. К лодке надо было спуститься по небольшому пологому скату, и, хотя меня предупредили: «Осторожно, не поскользнитесь!» - я всё равно чуть не упала. И почему я такая неуклюжая? Хорошо, я не грохнулась: с сумкой, пакетом, банкой с цветами и курткой, перекинутой через руку, это было бы самое то!.. К счастью, принимающий лодочник меня вовремя  подхватил и я удержалась на ногах.
Как прекрасно было кататься на лодке! Нам, конечно, что-то рассказывали: вот этот колоритный бородач на снимке ниже:

[700x525]
 

...но я, в основном, наслаждалась окружающими видами, свежестью воды и прекрасной погодой. Конечно, это была чисто туристская небольшая прогулка, но мне было так хорошо!..
Я люблю быть на воде. Там прохладно и свежо. А уж на солнечные блики на волнистой водяной глади я готова смотреть часами – это одно из самых красивых и совершенных явлений природы, по-моему. Нежное сопркосновение двух стихий... как ласка...

В общем, я жмурилась от удовольствия, беспрестанно улыбалась и даже умудрилась что-то сфотографировать:

Вот, это Смоленский скит:

[700x525]

А это знаменитая церковь во имя Святителя Николая Чудотворца, узнаёте?

[700x525]
 

А уж когда завели мотор и мы прокатились с ветерком… эх! Ну, почему так ма-а-а-ало??? [показать] Редко мне доводилось испытывать такое удовольствие: свежий ветер в лицо, ощущение свободы и счастья и мои самураи, т.е. цветы, конечно, которые я прижимала к груди, чтобы уберечь от ветра.
Увы, водная прогулка, к сожалению, довольно быстро закончилась, и я с огромной неохотой с помощью встречавших нас на пристани мужчин-лодочников кое-как со всем своим добром вылезла на землю.
 

После чего мы покинули Святой Остров и вернулись в Сортавалу.

Дальнейшее рассказывать не особо интересно: поужинали в ресторанчике «Пихун-Пиха» (что значит «домик с трубой» - труба (и огромная!) действительно имеется [показать]) – был у нас там такой комплексный ужин, за который мы сдали деньги Татьяне ещё когда ехали сюда – кто хотел, конечно. Кстати, это был единственный раз, когда я решилась выпустить подаренный мне букет из рук: оставила-таки его в автобусе. Но перед этим подошла к нашему водителю (пожилой такой мужик) и ангельским голосом (я умею, когда надо [показать]) поинтересовалась: « А вы сейчас никуда не поедете? А то у меня тут цветы в банке…». На что последовал обнадёживающий ответ: «Нет, я же тоже с вами ужинать буду». Кстати, я с ним за одним столиком оказалась. С ним, Татьяной и обеими Блондинками. Опять всем, как приличная девушка, пожелала приятного аппетита, и в этот день всё-таки поужинала. В принципе, нормально, но котлета с пюре на второе меня добила: так по-столовски! Нет, еда хорошая была, но хотелось чего-то более оригинального. А в «Пихун-Пиха» оригинальным был только борщ (опять борщ!): холодный и кислотно-розового цвета. Вообще-то я не ем холодные супы, но мне понравилось [показать]. В жару самое то! [показать]
Добрались мы до Петрозаводска уже поздно: около двенадцати. Я попросила на ресепшене вазу (и мне её чуть позже принесли) – и поползла в  свой номер. На лифте в этот раз. Ехала я вместе с Николаем и Ириной, и она мне посочувствовала: «Вы целый день с этими цветами…», на что я резонно возразила: «А что же мне их выбросить было?» И прибавила гордо (не удержалась-таки [показать]):
«Это от поклонников!» [показать]
В номере я умылась-переоделась, разобрала свои покупки (посмотрела открытки и полистала книжки), а тут и вазу принесли. Ну, вазу –  это, конечно, громко сказано: всего лишь большой такой прозрачный цилиндр без изысков (но, главное, большой! [показать]) – и я занялась цветами. Развернула их наконец, все разобрала, рассмотрела внимательно, подрезала – всё как положено. Подумала-подумала и поставила у себе в изголовье, на тумбочке. У них хорошая энергетика, я так полагаю [показать].
Писать я ничего, естественно, не стала: не до того было. Решила, что завтра набросаю свои впечатления (наивная! Про Валаам я там вообще ничего почти не вспомнила – уже сейчас напряглась, ну, и со шпаргалкой сверилась).
Правда, завтра сбор внизу был назначен на десять!!! [показать]Подарок богов! Да я была бы счастлива, если бы даже в восемь (после четырёх-то!), а тут...
И, как принято говорить, с чувством глубокого удовлетворения наконец-то провалилась в блаженный сон…