Я снова возвращаюсь к этому фильму. По той простой причине, что он мне нравится.
И ещё потому, что я наконец-таки созрела для полноценной критической рецензии. Или отзыва, если угодно.
Впрочем, всё, что будет изложено ниже, - скорее, речь в защиту. Я бы даже сказала, небольшое эссе .

Я смотрела «Дориана Грея» в кино трижды. И он меня ничуть не утомил и не надоел, несмотря на то, что прошло слишком мало времени для повторного ознакомления. Напротив, каждый последующий раз я смотрела его с не меньшим удовольствием, чем в предыдущий. Один из признаков того, что фильм «попал». В яблочко, я имею в виду, а не в «молоко» .
В перерыве между вторым и третьим просмотром я перечитала роман Уайльда. Почитала и отзывы зрителей на паре сайтов и дневников. Порадовало, что, в основном, отзывы положительные, да и Бена Барнса зрители, даже те, кто фильм не принял, оценили. В основном претензии сводятся к режиссуре и отходу от текста, а вовсе не к исполнителю главной роли.
В предыдущем посте я написала, что экранизация близка к первоисточнику. Должна признать, что поторопилась с выводами – оказалось, я основательно подзабыла роман. Авторы фильма изменили сюжет, усложнив его и сделав более интригующим и захватывающим, а также существенно отойдя от канона в деталях (например, Джеймс Вэйн не был случайно убит на охоте, как в романе, а попал под поезд в метро и умер на руках у Дориана, и это лишь одна из многих вольностей, допущенных авторами фильма).
Но лично я не вижу в таком «извращении» литературной основы большого греха.
Ревностным фанатам (не только Уайльда, но и любого другого писателя), в принципе, бесполезно объяснять, что переделать книгу (особенно роман) в сценарий без существенных потерь и изменений ОЧЕНЬ трудно. Потому что кино, на минуточку, искусство зрелищное. И у меня вызывают искренне недоумение претензии тех зрителей, которые обвиняют авторов фильма в «жестоком изнасиловании» замечательного произведения Уайльда. Мол, философский роман свели к банальному эротическому триллеру, а весь каскад остроумнейших реплик Генри Уоттона скатился к скомканным фразам, кои в фильме якобы звучат не в лад невпопад. Гм. Подобная критика по меньшей мере нелепа. Я люблю роман Уайльда, но, когда я читала его впервые (а это было всего несколько лет назад), несмотря на притягательную идею и блестящие парадоксы лорда Генри, он показался мне скучноватым. И это при том, что я люблю старинную литературу, даже написанную вычурным, как выразилась одна знакомая, языком (правда, имела в виду она «Декамерон», который из-за этой пресловутой вычурности просто не смогла прочесть), чего про «Портрет…» не скажешь. Просто, несмотря на фантастический сюжет, по своей структуре роман довольно прост. Там не так уж много действующих лиц и событий, а характерам недостаёт достоверности (что, разумеется, никакой не упрёк, ибо роман и не претендует на особенный реализм). Он несколько условен, в нём много философских размышлений, а циничные сентенции лорда Генри часто носят отвлечённый характер. Да, Уайльд дал беспощадный в своей едкости портрет современного ему общества, но куда больше его занимает вопрос о человеческой природе вообще. Способен ли человек удержаться в рамках внутренней – не навязанной обществом, а, подчёркиваю, внутренней, являющейся его сознательным выбором, - морали, если ему будет представлена почти безграничная свобода действий? Не возобладают ли низменные инстинкты над божественным началом, заложенным в душе каждого человека, если последний будет уверен в собственной безнаказанности? Тогда получается, что общественные нормы и ограничения, при всей их, в большинстве случаев, надуманности и нелепости, всё же необходимы, дабы удержать человека от морального падения и нравственной деградации? И не значит ли это, в свою очередь, что человек, по сути своей, – слабое несовершенное существо, пленник собственных страстей, с готовностью отбрасывающий всякие нравственные нормы и принципы, только бы избежать страданий, которые – ах, так неприятны! (это всё можно отнести к Дориану Грею). И тут же в романе следует мощный контраргумент: а не потому ли человек так порочен, что он порождён тем самым обществом, больным изначально, которое выхолащивает в нём все подлинно человеческие чувства и добродетели (и в качестве примера такого «продукта» в романе выведен лорд Генри – при всём своём уме и обаянии отнюдь не положительный герой и, как не парадоксально, тоже в каком-то смысле жертва, как и Дориан)? Плоды всех этих авторских размышлений к оптимизму не располагают, а ведь можно, при желании, «нарыть» ещё и религиозный подтекст: о свободе выбора, о том, что навязанные религией установки лишь усугубляют и без того зависимое положение человека в мире, делая его несчастным, о природе греха, об искушении, о воздаянии, о расплате…
Да, роман многослойный, он очаровывает и увлекает именно своей глубиной, «вечными вопросами», волнующими каждого думающего человека, он провокационный и неоднозначный, по ходу чтения в нём вскрывается ни один пласт мощной авторской мысли, наконец, стиль его по-старомодному изящен, но, убей бог, не понимаю, чем ортодоксальным уайльдистам не угодил фильм? Авторы фильма сказали всё то же самое, придав изысканному повествованию Уайльда занимательную кинематографическую форму. История в фильме так же проста, как и в романе: молодой человек, только-только вступающий в жизнь, необыкновенно красивый и ещё совсем «зелёный», попал под дурное влияние циничного светского денди, пресыщенного и разочарованного, и стал таким же, как он – дурной пример, как известно, заразителен. Получивший карт-бланш в виде вечной молодости и сопутствующих преимуществ, герой быстро деградирует, стремительно скатываясь в бездну морального падения. По сути, он воплощает в жизнь принцип, сформулированный веком раньше героем другого гениального произведения:

«Смущать соблазном мир –
Вот грех, и чрезвычайный.
Но не грешно грешить,
Коль грех окутан тайной»

Итог закономерен: всё перепробовавший, поистаскавшийся (во всех смыслах) герой приходит к неутешительному выводу, что он делал в жизни что-то не то. Он разочарован, ибо ему всё наскучило, и он не видит смысла в своём существовании, да ещё и носит в душе страшный груз пороков и преступлений. «Удовольствие и счастье – не одно и то же» - к такому выводу приходит Дориан Грей. И как человек умный, он понимает, что расплата за всё – и «за сладкую жизнь», и за дар небес (или преисподней), и за преступления – неминуема.

[540x360]

Основная мысль романа – даже имея всё, человек не может быть счастлив, если он утратил божественное (или, если угодно, истинно человеческое) начало в душе – передана в фильме со всей возможной ясностью. Да, упрощённо. Да, философию почти всю отбросили в угоду занимательному сюжету. Да, моральное разложение героя показано несколько однобоко и даже, о ужас, вульгарно (это к вопросу о многочисленных эротических сценах – кстати, весьма невинных и непродолжительных, - которые некоторым зрителям стали поперёк горла – к моему искреннему недоумению: чему там вставать?!)
Но, дорогие мои, это же кино! Меня давно занимает вопрос: почему многие так искренне возмущается, что в фильмах-экранизациях (не только в этом) «всё не так, как в книге».
Ну, допустим, экранизировали бы роман близко к тексту. Можно было бы даже снять целый сериал, где звучали бы абсолютно все диалоги (и, может, даже авторский текст озвучивался бы голосом за кадром), а герои были бы максимально каноничны. Боюсь, однако, что это не пошло бы фильму на пользу. Чтобы проникнуться всеми этими блестящими фразами и глубокими размышлениями, необязательно идти в кино. Для этого есть книга! Кино – визуальное искусство, в нём важны образы, действие, всплески эмоций, а бесконечная болтовня способна утомить и самого терпеливого зрителя. Конечно, есть и чисто разговорные фильмы (например, комедии Вуди Аллена), но если там отсутствуют яркие герои и хоть какое-то действие, то такое кино очень быстро наскучит. Вообще, слушать разговоры лучше в радиопостановках, но это совершенно отдельный вид искусства, увы, ныне почти забытый. Интересно, как можно было бы экранизовать роман Уайльда дословно? Все эти бесконечные разговоры праздных людей в великосветских салонах или, к примеру, восторги от предстоящей свадьбы юной актрисы Сибилы Вейн (будь Сибила в фильме, такой же, как в книге, готова присягнуть – большая часть зрителей её бы просто не приняла, обозвав наивной идиоткой). Сильно сомневаюсь, что многие, даже ценители романа не заскучали бы на такой экранизации. Всё равно в два часа экранного времени (и даже больше) едва ли можно было впихнуть все диалоги из романа, а даже, если бы это и удалось, это ещё не значит, что кино бы получилось. Кстати, перенасыщенные диалогами фильмы маэстро Хичкок презрительно называл «фотографиями разговаривающих голов».
Вообще, насколько я могу судить, основная претензия всех недовольных фильмом сводится к его «осовремененности». Тут возразить нечего – это действительно современная экранизация. Только я никак не могу понять, почему это вменяют фильму в вину. У авторов фильма своё видение романа, и почему это, интересно, оно воспринимается отдельными личностями в штыки? Я вполне согласна с мнением Мэрил Стрип (не помню, где читала, но слова её запомнились) о том, что «романтизм прошлых веков, который до нас доносят картины и книги, сильно преувеличен». Между прочим, сам Уайльд в предисловии всё к тому же «Портрету…» сказал: «Искусство - зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь». Авторы фильма сделали ставку на реализм, попытавшись показать ту эпоху во всём её блеске и неприглядности. XIX век – это не только шикарные салоны, роскошные особняки и утончённые денди-остроумцы. Это ещё трущобы, грязные притоны, дети—мародёры (помните ребятишек, обыскивающих труп какого-то бродяги?), бордели, нищие и проходимцы всех мастей. Лондон XIX века показан во всём своём уродстве и величии, и этот контраст выгодно подчёркивает двуличную природу главного героя, который одинаково легко вписывается и в высшее общество и в среду маргиналов. Дориан свой и среди знати, и среди подонков.
Ещё одной удачной находкой мне кажется нарочитая «обычность» окружения главного героя. Помимо Бена Барнса в фильме, в отличие от романа, нет по-настоящему красивых людей. Сибила Вейн? Эта редкостная красавица с обликом греческой богини, чью прелесть оценил даже такой пресыщенный циник, как Гарри? Ну, в кино это довольно-таки обычная девушка – никогда не считала Рейчел Харт-Вуд красавицей. Зато она женственна и мила, и её главное очарование - в застенчивой улыбке и очень даже соблазнительной фигуре (про собак и кости не будем, ладно? ) Генри Уоттон? Красавец-аристократ с тонким смуглым лицом и чарующим голосом – ну, Байрон, одним словом. Это в книге. А в фильме… Колину Ферту, конечно, не откажешь в обаянии, да и поднаторел он в костюмных ролях (Вальмон, Вермеер, уайльдовский же персонаж в «Как важно быть серьёзным», не помню его имени, Эссекс и, конечно, мистер Дарси), но в нём нет ничего от салонного бога, «Принца Парадокса» из романа. Дочка Гарри? (это, как я понимаю, гибрид герцогини Глэдис Монмаут и Гетти Мертон, двух красавиц из разных социальных кругов - последних жертв Дориана). Ребекка Холл совершенно некрасива – но зато умница и феминистка. Разве что Бэзил в исполнении Бена Чаплина чудо как хорош – но это, во-первых, на мой вкус, а, во-вторых, как раз про внешность Бэзила в романе не сказано почти ничего, но складывается впечатление, что на лицо он человек самый заурядный, да ещё и мрачноватый («Бэзил, честно говоря, всегда был скучноват», - говорит о нём лорд Генри, уже после того, как художник в романе таинственно исчез).
Я думаю, такой подбор актёров неслучаен – все они призваны оттенить главного героя, его красоту и очарование. Короля играет свита и в данном случае это идёт фильму только на пользу.
Ещё я никак не возьму в толк, почему некоторых так возмущает наличие любовных сцен (каковые, к слову, могут быть названы такими с большой натяжкой в виду их краткости и почти во всех случаях иллюстративности). Во-первых, это соответствует книге. «С таким человеком, как вы, нельзя знакомить ни одну чистую девушку, а порядочной женщине неприлично даже находиться с вами в одной комнате», - с горечью говорит Бэзил Дориану незадолго до своей смерти. Что под этим подразумевалось – догадаться несложно. В фильме это просто наглядно показано. Во-вторых, сделать акцент именно на сексуальной распущенности героя – ход не столько просчитанный (без этого не обошлось, конечно), сколько логичный и очевидный. Если мне кто-то скажет, что любовь и секс не главное в жизни человека – я просто рассмеюсь в ответ на такое нелепое заявление. Причём, под любовью я подразумеваю не только её чувственную сторону, но, скажем так, любовь вообще. Родителей, детей, друзей, возлюбленных... И главное в фильме не то, с кем и сколько герой делает разные непотребства, а его отношение к этому процессу. В-третьих, заявления вроде того, что «моральное падение героя показано только через секс» (не помню, как точно было сказано в одном из отзывов, но мысль такая) мне лично кажется не выдерживающим никакой критики. Ну, друзья мои, нельзя быть такими близорукими! Эти эпизоды просто наиболее яркие и запоминающиеся, но они отнюдь не единственные, по которым можно судить о моральной деградации героя. Вообще, то, что Дориан Грей употребляет наркотики и неразборчив в сексе, с точки зрения нашего циничного времени вполне может сойти за довольно-таки безобидные шалости. Разве не тем же самым занимаются многие представители богемы и шоу-бизнеса? И разве такое аморальное поведение свойственно только нашему времени? Это было всегда, и галантный XIX век – не исключение. Уайльд просто не мог написать об этом – в силу воспитания, я думаю, а также цензуры и жёсткой морали. Не понимаю, почему большинство критикующих так цепляются именно к этим сценам? В фильме полно и других моментов, показывающих, насколько сильно и в какую сторону изменился герой. Например, его разрыв с Сибилой – он без всякого сожаления бросает её, грубо отталкивая и одаривая напоследок высокомерным взглядом. Или его спокойная реакция на смерть девушки: когда Бэзил приходит его утешить, он даёт понять, что для него эта трагедия уже в прошлом и спокойно спрашивает приятеля, будет ли тот сегодня в опере? А как он отталкивает нищенку, узнавшую его в опиумном притоне? Избивает бомжа, пытавшегося попросить милостыню? Вышвыривает на улицу старого преданного слугу? Наконец, кульминация – убийство Бэзила и хладнокровное избавление от расчленённого трупа (Алана Кэмпбела выкинули из сюжета, и Дориан всё сделал сам).

[640x426]

Или та самая сцена с леди Рэдли и её дочерью . Ведь вся соль этого очень двусмысленного момента (может, я покажусь циничной, но, продолжая мысль, высказанную в конце предыдущего поста на заданную тему, скажу, что я и за дочь рада: очевидно же, что это был лучший секс в её жизни; как прозорливо заметил лорд Генри, бедняжку выдадут замуж за какого-нибудь старпёра, и она явно больше не сможет получить от близости с мужчиной того удовольствия, что выпало на её долю в первый раз) не в том, что наш молодой негодяй имеет обеих женщин в своё удовольствие, а в его циничной уверенности в собственной безнаказанности и вседозволенности (кстати, тут есть ещё один вполне понятный мотив – таким образом Дориан отомстил лорду Редли, высмеявшего его во время его первого выхода в свет. А учитывая, что за слова раньше убивали – думаю, во времена Уайльда мужчины, если и перестали стреляться на дуэлях, то лишь сравнительно недавно – то можно сказать, что «молитвенник в перекошенном переплёте» ещё легко отделался. Сорри за нечаянный цинизм в духе уже нашего века). Я даже не могу с ходу вспомнить что-нибудь равнозначное по цинизму, наглости и беспределу. Разве что сцена из шекспировского «Тита Андронника» приходит на ум: когда несчастную Лавинию двое вражеских принцев насилуют на трупе её мужа, отрубив ей предварительно руки. Но там речь шла о жестокости и членовредительстве, а здесь всё было добровольно.
Наконец, рискну предположить, что не было бы ни одной откровенной сцены, те же зрители всё равно были бы недовольны: что за «пионерские» отношения а-ля Гарри Поттер? В современном кино нарочитая пуританщина смотрится как лицемерие (равно как и подчёркнутая политкорректность, навязчивый продакт-плейсмент или слишком уж выпячиваемый социальный пафос, часто выражающий не истинные убеждения авторов, а банальный госзаказ). И уж тем более глупо стыдливо замалчивать любовные приключения героя, который явно не привык себе ни в чём отказывать (особенно, после сакраментального заявления лорда Генри: «В удовольствиях нет ничего постыдного»). А с точки зрения съёмочной группы и вовсе рассуждать не о чем: эротика – такая же составляющая современного кино, как насилие, спецэффекты и юмор. Так что, к чему всё это «праведное» негодование по поводу якобы чрезмерной и излишней «обнажёнки», мне абсолютно непонятно. Лично я смотрела все эти, по правде говоря, довольно скромные эпизоды, с большим удовольствием. Чисто эстетическим, если что, потому как в западном кино, по моему мнению, эротику умели снимать всегда (чего, увы, не скажешь про наших кинематографистов). По правде говоря, всё это безобразие смотрится не только красиво, но и вполне убедительно – к такому, как он, в койку прыгнуло бы 90% женщин. Причём, легко.
Однако главная изюминка экранизации Паркера не во всех этих вольностях. По большому счёту, единственная серьёзная претензия, которую можно было бы предъявить авторам – эта отличная от книги трактовка образа главного героя (и лорда Генри заодно, но о нём позже).
Бен Барнс справился с ролью превосходно, но он сыграл какого-то другого Дориана. Лучшего, облагороженного, более интересного по сравнению с тем, что изображён в романе Уайльда. Он очеловечил этого персонажа, сделав его куда привлекательнее книжного оригинала.
Дориан в книге мне лично не нравится вообще. Несмотря на уверения ключевых персонажей, каким он был, дескать, чистым и положительным юношей, он с самого начала не был мне симпатичен. Уже в первой главе, ещё до появления Дориана, Бэзил, рассказывая о нём лорду Генри, упоминает, что «он бывает ужасно нечуток, и ему как будто очень нравится мучить меня». Да, «неиспорченный» Дориан увлечён музыкой, он искренне преклоняется перед искусством, он довольно романтичная натура, но душа у него изначально с гнильцой. Я вижу капризного, самовлюблённого, даже немного женоподобного эгоиста – всё это было в нём изначально, пусть и в зачаточном состоянии. Где его пресловутая чистая душа, где невинность? Его любовь к Сибиле Вэйн – одно пустое тщеславие. Ещё при первом прочтении меня поразило, что Дориан сказал ей (после представления, где девушка, полная радужных надежд на их совместное будущее, играла из рук вон плохо, тем самым «опозорив» героя перед его друзьями): «Я хотел сделать вас великой, знаменитой. Весь мир преклонился бы перед вами, и вы носили бы мое имя». Получается, вся его любовь выросла из желания сделать талантливую актрису лишь ещё одним дополнением своего блистательного образа – покровителя искусств, которым все восхищаются? Очень эгоистичное и, вопреки уверениям лорда Генри, поверхностное чувство. Неудивительно, что он так быстро утешился, с лёгкой руки своего нового друга начав воспринимать смерть Сибилы, как «одну из великих романтических трагедий нашего времени». Книжный Дориан – законченный нарцисс, помешанный на собственной красоте, а окружающие только усугубляют его бесконечное самолюбование (в романе постоянно подчёркивается это всеобщее преклонение перед его красотой, включая рабочего из багетной мастерской, который смотрит на богоподобного заказчика во все глаза, не в силах поверить, что бывают такие красивые люди. И даже Сибила (ещё до рокового представления) не просто ласкается к нему, а целует руки, как какому-нибудь божеству, и вообще очень трепетно и благоговейно к нему относится). Дориан Уайльда не чужд сомнениям и раскаянию, но он не способен пойти в своих устремлениях дальше благих намерений. Он вроде бы всё время в кого-то влюбляется, но по-настоящему никого не любит. Он испытывает страх, но не угрызения совести (если таковые и случаются, то они очень непродолжительны, и он стремится поскорее забыть о них, как о чём-то неприятном). Он дурно влияет на людей, но упорно не желает признавать этого. Ну и так далее. Обаяния в этом персонаже я лично не вижу – интересно наблюдать за тем, как он всё больше деградирует, периодически предпринимая вялые попытки побороть собственные пороки, но особого сопереживания этот слишком условный герой-символ не вызывает. А его финальная попытка покончить с «противоестественной жизнью души на портрете» выглядит не более, чем желанием просто избавиться от ещё одной досадной помехи в своей квазиблагополучной жизни. Никаким раскаянием, никаким искуплением тут и не пахнет. Просто герой попытался обмануть судьбу, но, как говорится, зарвался. Сыграй Барнс точно по книге, он бы не вызвал у меня в душе никакого отклика, ибо в каноничном Дориане слишком мало привлекательных черт и вообще он производит впечатление тщеславного, самолюбивого и изначально порочного человека.
Существует, правда, расхожее мнение, что, дескать, женщины любят мерзавцев (или, как вариант, «плохих мальчиков»). Но подобное заявление – не более, чем фигура речи. Настоящих ублюдков, садистов и скотов могут любить только психически нездоровые люди, да и то это будет не любовь, а патология. А вот то, что женщинам (особенно, русским) больше по нраву заблудшие души, запутавшиеся в собственных страстях неудачники, раскаявшиеся грешники и падшие ангелы – факт . То бишь мужчины, в глубине души сохранившие человечность и, несмотря на неблаговидные поступки и даже преступления, заслуживающие понимания, сострадания и любви. Если герой – жертва обстоятельств, если он не способен преступить некие этические нормы, если, совершив злодеяние, он раскаивается или глубоко страдает, то сочувствие и любовь зрительниц-читательниц ему обеспечена (этим к слову, объясняется феномен под названием «снейпомания»). Вот в «Дориане Грее» мы видим именно такого героя. Я уже говорила, что мне больше всего нравится Дориан, вернувшийся из многолетнего путешествия. Разочарованный, усталый, прозревший человек, с тоскливой обречённостью сознающий, что расплата не за горами. И его попытка обрести счастье с Эмили выглядит как последний отчаянный рывок пойманной в силок птицы - по-моему, он сам в неё до конца не верит, несмотря на радужные планы, связанные с новой жизнью в Нью-Йорке. Поэтому он и не отдаёт ей ключ в финальной сцене, сознательно идя навстречу верной гибели. Для этого требуется мужество, которого его книжный прототип был лишён.

[624x336]

Уайльд изобразил человека-носителя философии нового гедонизма, умного, увлечённого, но, увы, неспособного выдержать бремя собственных страстей. А в кино я увидела живого человека, личность, который, почти полностью втоптав в грязь собственную душу, всё же сумел искупить свою жуткую, полную крови и разврата жизнь, не только искренним раскаянием, но и смертью. Может, кому-то такая трактовка покажется излишне нравоучительной и прямолинейной, но лично я не любительница постмодернистских игр и разного рода заумностей, которые часто выдаются за «авторский взгляд». История получилась яркой, занимательной и внятной. И в этом её главное и вполне очевидное достоинство.
Скажу пару слов и о герое Фёрта. Лорд Генри, напротив, в книге выглядит симпатичнее, чем в кино. «На самом деле ты прекрасный муж, - говорит о нём Бэзил, - но стыдишься своей добродетели. Никогда не говоришь ничего нравственного - и никогда не делаешь ничего безнравственного. Твой цинизм - только поза». В этом всё отличие. В книге Генри только прикидывается безнравственным – в конце романа он с грустью признаёт, что жена его, сбежавшая с любовником, была ему не так уж безразлична. К Дориану он привязан вполне искренне, хотя видит в нём прежде всего интересный объект для исследования.
А вот Колин Фёрт сыграл этого персонажа несколько иначе. То же остроумие и отточенный цинизм, только это не поза, а образ жизни. В его отношении к Дориану я вижу банальную зависть, поэтому мне кажется справедливым обвинение, которое бросает Дориан ему во время их последнего разговора: «Я тот, кем ты меня сделал. Я прожил жизнь, которую ты хотел прожить, но всегда боялся». Лорд Генри в исполнении Фёрта – этакий Мефистофель, искушающий наивного юношу и наблюдающий его чудовищные метаморфозы с тайным злорадным удовлетворением. Это человек, разочарованный в жизни настолько, что он уже неспособен никого любить, и действующий в отношении своего молодого друга по принципу собаки на сене. И лишь запоздалое раскаяние из-за смерти жены, да внезапно настигнувшая закоренелого циника отцовская любовь (афоризм «Хочешь, чтобы женщина любила тебя всю жизнь? Роди себе дочь!» подходит Генри Уоттону на все сто ) добавляют ему симпатии в моих глазах. Потому как при таком прочтении романа именно Генри – настоящий дьявол, калечащий человеческие души.
В конце он понёс заслуженное наказание, и это как-то примиряет меня с ним. Но не оправдывает, несмотря на то, что Колин Фёрт отлично справился с поставленной задачей – показал человека умного, обаятельного и в душе неплохого, но совершенно аморального в силу того, что он является продуктом общества, которое извращает всё хорошее, что есть в людях. Это не совсем то, что имел в виду Уайльд, но где-то близко, а сыграно, повторюсь, блестяще.
Подведя черту, скажу, что особых недостатков у фильма я не вижу – они, конечно, есть, но слишком незначительны, чтобы заострять на них внимание. Для меня важнейшим показателем является то, что за три просмотра фильм мне нисколько не надоел, хотя к третьему разу я уже знала его практически наизусть. Да, экранизация получилась сильно по мотивам, но основная идея сохранена, кино вышло интересным и с внятной моралью, а актёры, по-моему, все на высоте. Так что с нетерпением буду ждать выхода DVD и молиться, чтобы это был нормальный релиз, а не обычная голимая скороспелка.


[560x373]