Автор.
Всего в часе езды от Севастополя, в предгорьях, на склоне Внутренней гряды Крымских гор раскинулся Бахчисарай – в переводе с татарского «дворец садов». А в самом центре города находится знаменитый Ханский дворец, который поразил до глубины души великого поэта.
Покинув север наконец,
Пиры надолго забывая,
Я посетил Бахчисарая
В забвенье дремлющий дворец.
Среди безмолвных переходов
Бродил я там, где бич народов,
Татарин буйный пировал
И после ужасов набега
В роскошной лени утопал…
Пушкин А.С.
На достаточно большой территории (4 гектара) разместился ансамбль из нескольких дворцовых корпусов, малой и большой дворцовых мечетей, ханское кладбище (Мезарлык), Соколиная башня, сады, служебные постройки.
Дворец – бывшая резиденция крымских ханов и единственный в мире образец крымскотатарской дворцовой архитектуры. До конца XV века резиденция крымских ханов находилась в долине Ашлама-Дере. Со временем, места для ханского двора стало мало (вероятно, слишком много жен завелось в гареме) и дворец построили в новом месте. Строительство дворца началось одновременно со строительством города в начале XVI века, во времена правления хана Сахиба I Герая. Ранняя территория дворцового комплекса составляла 18 гектаров.
В 1736 году, во время Крымской войны, Бахчисарай был взят русскими войсками под командованием фельдмаршала Кристофа фон Мюнниха. Полководец отдал приказ сжечь ханскую столицу и дворец, но предварительно, со свойственной немцам педантичностью, наказал сделать полное описание всех построек (по которому заново все и восстановили).
В дальнейшем, после присоединения Крыма к России, во дворце разместилось Министерство внутренних дел. Посещали дворец и императрийца Екатерина II и государь Александр I. В 1820 году тут останавливался Александр Сергеевич, воспевший дворец в поэме «Бахчисарайский фонтан». Сейчас во дворце располагаются музей истории и культуры крымских татар и художественный музей.
Для того, чтобы попасть в эту мечеть надо заплатить 50 гривен (200 руб.). За эти деньги вам разрешат подняться по лестнице и заглянуть внутрь через маленькое окошко, посетить (без помывки) банный комплекс Сары-Гюзель и ханское кладбище.
Малая Ханская мечеть предназначалась для представителей ханской семьи. Над михрабом, в круге гексаграмма – печать Сулеймана, внизу подставка под Коран.
Святая-святых крымских ханов – сюда не было доступа никому кроме евнухов и, собственно, владельцев. Считается, что гарем Бахчисарайского Ханского дворца был небольшим, особенно в сравнении с турецкими.
Ханские жены не содержались в полной изоляции – некоторые из них, даже активно участвовали в политической жизни. В экспозиции воссозданы интерьеры богатого крымско-татарского жилища конца XVIII века.
Фонтан любви, фонтан живой!
Принес я в дар тебе две розы.
Люблю немолчный говор твой
И поэтические слезы.
Пушкин А.С.
А это тот самый, знаменитый Бахчисарайский – «Фонтан слёз». Фонтаном, в привычном для европейца понимании, назвать его сложно. Но в Крыму всегда были сложности с водой. Это культовое творение – Сельсебиль, такие фонтаны ставят на святых местах. В Коране «Сельсебиль» – райский источник для правоверных, погибших за дело ислама.
С фонтаном связана легенда, которую использовал Пушкин при написании своей поэмы.
Согласно легенде – прекрасную юную девушку Диляру-Бикеч (в девичестве Марию Потоцкую) насильно выдали замуж за кровожадного хана Крым-Гирея. Хан долгое время добивался ее любви, но девушка оставалась непреклонна. И одна из ханских жен – Зарема, в порыве ревности, утопила Диляру в бассейне, за что была отравлена.
Светило бледное гарема!
И здесь ужель забвенно ты?
Или Мария и Зарема
Одни счастливые мечты?
Иль только сон воображенья
В пустынной мгле нарисовал
Свои минутные виденья,
Души неясный идеал?
Пушкин А.С.
А вот еще одна красивая легенда «Фонтан слез».
Свиреп и грозен был хан Крым-Гирей. Никого он не щадил и никого не жалел. Сильный был хан, но сила его уступала жестокости. К трону пришел кровожадный Крым-Гирей через горы трупов. Он приказал вырезать всех мальчиков своего рода, даже самых маленьких, кто был ростом не выше колесной чеки, чтобы никто не помышлял о власти, пока он, хан, жив.
Когда набеги совершал Крым-Гирей, земля горела, пепел оставался. Никакие жалобы и слезы не трогали его сердце, он упивался кровью своих жертв. Трепетали люди, страх бежал впереди имени его.
— Ну и пусть бежит, — говорил хан, — это хорошо, если боятся…
Власть и слава заменяли ему все — и любовь, и ласку, и даже деньги не любил он так, как славу и власть.
Какой ни есть человек, а без сердца не бывает. Пусть оно каменное, пусть железное. Постучишь в камень — камень отзовется. Постучишь в железо — железо прозвенит. А в народе говорили — у Крым-Гирея нет сердца. Вместо сердца у него — комок шерсти. Постучишь в комок шерсти — какой ответ получишь? Разве услышит такое сердце? Оно молчит, не отзывается.
Но приходит закат человека, постарел некогда могучий хан. Ослабело сердце хана, и вошла в него любовь. И поросшее шерстью сердце стало совсем человеческое. Голое. Простое.
Однажды в гарем к старому хану привезли невольницу, маленькую худенькую девочку. Деляре ее звали. Привез ее главный евнух, показал Крым-Гирею, даже зачмокал от восхищения, расхваливая невольницу.
Деляре не согрела лаской и любовью старого хана, а все равно полюбил ее Крым-Гирей. И впервые за долгую жизнь свою он почувствовал, что сердце болеть может, страдать может, радоваться может, что сердце — живое. Недолго прожила Деляре. Зачахла в неволе, как нежный цветок, лишенный солнца.
На закате дней своих любить мужчине очень трудно. Oт этой любви сердцу всегда больно. А когда любимая уходит из жизни, сердце плачет кровью. Понял хан, как трудно бывает человеческому сердцу. Трудно стало великому хану, как простому человеку.
Вызвал Крым-Гирей мастера иранца Омера и сказал ему:
— Сделай так, чтобы камень через века пронес мое горе, чтобы камень заплакал, как плачет мужское сердце.
Спросил его мастер:
— Хороша была девушка?
— Мало что знаешь ты об этой женщине, — ответил-хан. — Она была молода. Она была прекрасна, как солнце, изящна, как лань, кротка, как голубь, добра, как мать, нежна, как утро, ласкова, как дитя. Что скажешь плохого о ней? Ничего не скажешь, а смерть унесла ее…
Долго слушал Омер и думал: как из камня сделаешь слезу человеческую?
— Из камня что выдавишь? — сказал он хану. — Молчит камень. Но если твое сердце заплакало, заплачет и камень. Если есть душа в тебе, должна быть душа и в камне. Ты хочешь слезу свою на камень перенести? Хорошо, я сделаю. Камень заплачет. Он расскажет и о моем горе. О горе мастера Омера. Люди узнают, какими бывают мужские слезы. Я скажу тебе правду. Ты отнял у меня все, чем душа была жива. Землю родную, семью, имя, честь. Моих слез никто не видел. Я плакал кровью сердца. Теперь эти слезы увидят. Каменные слезы увидят. Это будут жгучие слезы мужские. О твоей любви и моей жизни.
На мраморной плите вырезал Омер лепесток цветка, один, другой… А в середине цветка высек глаз человеческий, из него должна была упасть на грудь камня тяжелая мужская слеза, чтобы жечь ее день и ночь, не переставая, годы, века. Чтобы слеза набегала в
человеческом глазу и медленно-медленно катилась, как по щекам и груди,
из чашечки в чашечку.
И еще вырезал Омер улитку — символ сомнения. Знал он, что сомнение гложет душу хана: зачем нужна была ему вся его жизнь — веселье и грусть, любовь и ненависть, зло и добро, все человеческие чувства? Стоит до сих пор фонтан и плачет, плачет день и ночь… Так пронес Омер через века любовь и горе: жизнь и смерть юной Деляре, свои страдания и слезы.
М.Кустова «Крымские легенды», Симферополь, Крымиздат, 1957