Автор Ольга КоробицынаИсточник
aif

Без денег в нашей стране лечиться нельзя, можно только умирать. Масштаб этой
беды сложно осознать, пока на своей шкуре не ощутишь все прелести
российского
здравоохранения.
Весной моя мама обратилась в районную поликлинику подмосковной Балашихи с
жалобами на боли в сердце. ЭКГ показала острую аритмию. Местный кардиолог
прописал
ей <таблеточки> и отправил домой - отдыхать после 5-часового стояния в
очереди среди вздыхающих, причитающих, а подчас и стонущих пожилых людей.
После
приёма <таблеточек> начался сердечный приступ. Далее - круги ада: <скорая>,
которая не ехала (до тех пор, пока оператору не пообещали хорошо
отблагодарить
всю команду), больница, в которой не было мест (пока не устроили скандал у
главврача), лечение, которое привело к реанимации и трём клиническим
смертям.
Платили всем - бригаде реаниматологов, каждой нянечке, а когда кризис
миновал - палатному врачу, медсёстрам и всем специалистам, которые брали
анализы.
То, что происходит в районных больницах с людьми, чьи родственники не в
состоянии каждый день выкладывать по несколько тысяч, - страшно.
Таких людей не то что не лечат - их натурально убивают. Не подходят, не
берут анализы, не дают необходимых лекарств. Одной женщине, случайно
попавшей с
инсультом именно в эту больницу (она ехала на дачу), вместо необходимого
препарата через капельницу вводили физраствор - воду. Причём лекарство было
в
наличии, но, по словам заведующей неврологическим отделением, не
предназначалось для людей с московской пропиской! Не поверила бы в эту
историю, если бы
та женщина не оказалась маминой соседкой по реанимации. На физрастворе она
продержалась недолго, и, как только подключённый к ней аппарат стал
показывать
ровную линию, её накрыли и увезли в морг.
Медсёстры путают таблетки, хамят, отказываются измерять давление тяжело
больным (<У нас тут все такие!>), уборщица заглядывает в палату раз в
неделю, а
от <профессионализма> врачей вообще волосы дыбом встают. Местный кардиолог в
буквальном смысле не понимала, на каком языке говорил доктор из Первого
Меда,
которого мы пригласили на консультацию. Бог с ним, что не понимала - она и
слушать его не хотела, ей неинтересно. После 4 часов дня в поисках
единственного
на всю больницу дежурного врача приходится бегать по этажам. Разносчицы еды
шипят <Быстрее!>, и те, кто не успевает вовремя доплестись до кастрюль со
своими
тарелками, остаются без обеда. Больные разговаривают с медперсоналом
униженным, умоляющим тоном. Все это выглядит омерзительно.
Если не покупать изо дня в день больничный персонал, можно сразу готовиться
к худшему. По утрам из палат вывозят трупы - докажи потом, врачебная это
ошибка
или судьба. Спасибо на том, что как только мама стала транспортабельной, её
выписали: <Мы сделали всё возможное>. Вырваться оттуда было счастьем.
Оказавшись в Федеральном центре им. Бакулева, мы попали в параллельную
реальность. Врачи понимают (!) и доходчиво объясняют родственникам причины и
суть
болезни, находятся в отделении до 9-10 вечера, работники столовой улыбаются
(это кажется вообще чем-то инопланетным). Люди со всей России - счастливчики
- приезжают к Лео Бокерия и его подчинённым делать операции на сердце,
которые дают им шанс на новую жизнь. Получить квоту на лечение крайне
сложно, приходится
обивать пороги многочисленных инстанций, а время не ждёт, сердце-то может
остановиться в любой момент. Таких центров на всю страну от силы три, при
этом
сердечно-сосудистые заболевания первой строкой стоят в списке причин
смертности россиян. Узнать, найти, добиться - всё это требует огромного
количества
сил, времени, материальных затрат. А часто больные и их родственники просто
не знают, что шанс на спасение - есть!
Да и пробить бюрократическую стену иногда просто невозможно. Я видела
десятки отчаявшихся людей в Московском департаменте здравоохранения. Все они
пытаются
получить направления в больницы, на операции. Старичок сидел и бесшумно
плакал, а потом, когда в десятый раз не смог получить путёвку в хоспис для
больной
раком жены, отрезал: <Больше не приду>. У таких людей остаётся один выход -
оплачивать квалифицированное лечение из своего кармана. Но вы знаете,
сколько
стоит койка-день в хорошей (государственной) московской больнице? В среднем
2500-3500 рублей. Не считая стоимости анализов, операций, процедур. В
частных
клиниках - дороже. А стоимость операций нередко стремится к стоимости
квартир. Нам повезло, мы спаслись. А миллионы россиян - нет.
На днях я зашла в злополучную районную поликлинику забрать мамину карту, где
зафиксирована вопиющая врачебная некомпетентность. На врача, отправившего
домой, а не прямиком в больницу пациента во время приступа аритмии,
элементарно завести уголовное дело. И таких прецедентов в его практике, я
уверена,
очень много. Но в суд никто не идёт. Врач до сих пор лечит... После похорон
у нас принято плакать и сетовать на судьбу, а не разбираться с теми, кто
виновен
в смерти близких.
Почему же американцы не проглатывают такие вещи? Они не прощают боль и
потерю близких. Вспомнить хотя бы судебное разбирательство с врачом Майкла
Джексона.
Возможно, именно благодаря гражданской сознательности наших заокеанских
соседей их врачи получают достойные зарплаты и дорожат своей профессией. А
наши
подрабатывают продавцами в аптеках - в лучшем случае. Они тратят свободное
от работы время не на повышение квалификации, а на добычу еды для
собственных
детей. И как им не брать взятки?
В поликлинике я услышала, как толстуха в белом халате отчитывала пожилую
женщину: <Нет, ну а что вы хотите, вам уже за 60. Не надо ко мне ходить по
пустякам!>
Никто из толпившихся вокруг пенсионеров не возмутился. Интересно, а они в
курсе, что их европейским соседям не брезгуют делать операции и в 80, и 90
лет?
И те продолжают радоваться жизни, путешествовать, учиться. Их никто не гонит
в могилу после 60, не говорит, мол, возраст, что поделаешь.
Когда ходишь в хорошую столичную поликлинику по корпоративной страховке,
даже не подозреваешь, что жизнь тех, <не москвичей>, пользующихся
исключительно
государственными услугами, в буквальном смысле - висит на волоске. На днях
Юрий Лужков поставил перед столичными медиками задачу: больной должен
ожидать
<скорой> не более 3-4 минут. Учитывая грандиозную разницу между областными и
московскими медучреждениями, приказ мэра кажется вполне выполнимым. Для
всех,
кто за МКАДом, это фантастика.