Автор Юрий Нерсесов Источник apn-spb

> Нагадив на могилы солдат Великой Отечественной войны, Никита Сергеевич Михалков
> одновременно и неплохо поживился на поле боя. Главный киношник России обворовал
> покойного писателя-ветерана, а заодно обчистил умершего в перестроечные годы
> коллегу.
> Пропасть, в которую валятся <Утомленные солнцем-2> Никиты Михалкова, углубляется
> с каждым днем. Хотя кремлевская вертикаль едва ли не пинками загоняет на просмотр
> солдат и школьников, сборы фильма неудержимо сокращаются. Если за первые четыре
> дня обошедшийся в 55 миллионов долларов фильм собрал 3,7 миллиона, то за последующую
> неделю - порядка 2,3 миллионов. Такого сокрушительного провала Михалкова не знал
> со времен <Сибирского цирюльника>, который при бюджете как минимум в 35 миллионов
> долларов, отбил в России лишь 2,6 миллиона.
> Само собой, обер-кинофюрер не будет покрывать убытки из собственного кармана.
> Щедрый Путин давно оплатил все издержки за наш счет и еще не раз профинансирует
> очередной шедевр своего любимого лакея. Наверняка, подкинет наших денег и путинский
> начальник Кадыров, помнящий как в <12> михалковский персонаж защищал трепетного
> чеченского мальчика от русских криминально-фашистских свиней.
> Владимиру Владимировичу с Рамзаном Ахматовичем полезно знать, что они будут выделять
> деньги не только оборотистому кинодельцу и промотавшему свой талант барскому
> холую. Отныне, кроме этих достойных ипостасей, Никита Сергеевич еще и мародер,
> обокравший писателя-фронтовика и коллегу по Союзу Кинематографистов.
> Проглядев эпизод гибели отряда из 240 кремлевских курсантов ростом не ниже 183
> сантиметров каждый, я вспомнил, что уже знаком с этими цифрами. Они имеются в
> повести умершего в 1975 году писателя Константина Воробьева <Убиты под Москвой>.
> <Курсанты вошли в подчинение пехотного полка, сформированного из московских ополченцев.
> Его подразделения были разбросаны на невероятно широком пространстве. При встрече
> с капитаном Рюминым маленький, измученный подполковник несколько минут глядел
> на него растроганно-завистливо.
> - Двести сорок человек? И все одного роста? - спросил он и сам зачем-то привстал
> на носки сапог.
> - Рост сто восемьдесят три, - сказал капитан>.
> Поскольку в конце повести почти все курсанты гибнут под гусеницами немецких танков,
> подобное совпадение трудно признать случайным. Особенно если вспомнить, что в
> 1990 году режиссер Александр Итыгилов снял по повести Воробьева фильм <Это мы,
> господи!>. Его отдельные кадры, типа оторванной руки с часами выставляют Никиту
> Сергеевича пренахальнейшим плагиатором. Щедро покопавшись в творчестве Итыгилова
> и Воробьева, он не упомянул в титрах ни умершего в 1975 году писателя, ни скончавшегося
> в 1991-ом режиссера, но зато старательно испоганил первоисточник.
> Ополченцев Михалков заменил штрафбатовцами, а искренне радующегося пополнению
> командира полка - быдловато-приблатненным комбатом, хамящим командиру курсантов
> и вытирающим сопли о шинель своего бойца. Кроме того усатый мародер изъял у Воробьева
> сцены, где курсанты грамотно окапываются, и не ограничиваясь обороной, наносят
> по немцам чувствительные удары.
> <В северной части деревня оканчивалась заброшенным кладбищем за толстой кирпичной
> стеной, церковью без креста и длинным каменным строением. От него еще издали
> несло сывороткой, мочой и болотом. Капитан сам привел сюда четвертый взвод и,
> оглядев местность, сказал, что это самый выгодный участок. Окоп он приказал рыть
> в полный профиль. В виде полуподковы. С ходами сообщения в церковь, на кладбище
> и в ту самую пахучую постройку: Горело уже в разных концах села, и было светло
> как днем. Одуревшие от страха немцы страшились каждого затемненного закоулка
> и бежали на свет пожаров, как бегают зайцы на освещенную фарами роковую для себя
> дорогу. Они словно никогда не знали или же напрочно забыли о неизъяснимом превосходстве
> своих игрушечно-великолепных автоматов над русской <новейшей> винтовкой и, судорожно
> прижимая их к животам, ошалело били, куда попало: По улице, в свете пожара, четверо
> курсантов бегом гнали куда-то пятерых пленных, и те бежали старательно и послушно,
> тесной кучей>.
> В отличие от михалковских баранов, падающих носом в землю при виде фейерверка
> и пыряющих штыком немецкий танк, кремлевские курсанты воевали не только храбро,
> но и умело. За два месяца боев на берегах рек Лама, Истра и канала Москва - Волга
> их полк из 1572 бойцов потерял 811 убитыми, но остановил противника на подступах
> к столице и нанес ему существенные потери. По воспоминаниям ветеранов полка,
> <залогом успеха стал результат изнурительных работ курсантов по инженерному оборудованию
> взводных и ротных опорных пунктов и грамотной организации системы огня в каждой
> роте и между батальонами>. (А.И. Карцев <Забытый полк>).
> Выбрав из всего полка самую пострадавшую роту, Никита Сергеевич изъял из мемуаров
> одного из бойцов этой роты успешный бой, оставил неудачный и добавил в него пару
> эпизодов, в которых погибшие курсанты выглядят трусами и дебилами.
> Смерть, настигшая другого любителя шоу на гробах - президента Польши Леха Качиньского
> - за такое слишком почетна. Куда лучше тут подошел бы конец продавшего свой талант
> художника Чарткова из повести Николая Васильевича Гоголя <Портрет>.
> <Припадки бешенства и безумия начали оказываться чаще, и наконец, все это обратилось
> в самую ужасную болезнь. Жестокая горячка, соединенная с самою быстрою чахоткою,
> овладела им так свирепо, что в три дня оставалась от него одна тень только. К
> этому присоединились все признаки безнадежного сумасшествия :Больной ничего не
> понимал и не чувствовал, кроме своих терзаний, и издавал одни ужасные вопли и
> непонятные речи. Наконец жизнь его прервалась в последнем, уже безгласном, порыве
> страдания>.
> Умрет ли Никита Сергеевич вот так? Или его укусит поселившийся на одном из 140
> тысяч гектаров михалковского имения энцефалитный клещ? Не знаю. Зато помню, что
> хорошо знакомый высшему руководству страны и очень авторитетный петербургский
> предприниматель, решив пропиариться на воинских могилах, кончил чрезвычайно скверно.
> Смерть его оказалась столь мучительной, что кончина пана Качиньского выглядит
> по сравнению с ней роскошным подарком судьбы.