Меня убивает мое бессилие. Когда оно - родное, любимое, хорошее, такое мое - мое солнечное и радостное болеет. Я не могу, когда мое родное мучается, а я ничего-ничего-ничего не могу поделать. 

Злюсь, ору, срываюсь, заставляю, ругаюсь. Потом, если рядом, сижу рядом и слушаю. Не реву, потому что не время и не место.

А когда не рядом - просто сижу за все эти херовы километры, мили, полушария, и реву злыми слезами. Потому что, бля, ничего поделать не могу. Ненавижу свое бессилие.

Киса, ешь блин, кому говорю! Ешь!