Я всегда хотела уметь расставаться красиво. Так, чтобы сесть и поговорить обо всем. Чтобы расставить точки над i, сказать друг другу все, что не сказали, но сказать обязательно надо. Не ругаясь, не истеря, не крича и не рыдая навзрыд. Просто спокойно, хоть возможно и грустно, дописать в две руки (или точнее, в четыре) историю для двоих. Поставить точку и закрыть книгу, убрав ее в архив.
Потому что так не остается недосказанности и, соответственно, не остается внутреннего желания завершить незавершенное или даже продолжить.
Я всегда хотела, чтобы потом, после расставания, при случайной встрече экс-мы сумели искренне обрадоваться друг другу и найти друг для друга доброе "Привет" и добрую улыбку.
Но наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями, а теория с практикой.
На самом деле в случаях, когда я не любила, а просто проводила время с человеком, расставание красивым не получалось. Чаще всего я просто становилась холодной, далекой и равнодушной, и либо молодой человек сам не выдерживал и скрывался в закате, либо, если, что называется, не догонял, бросала его сама. С минимумом объяснений, если таковые приходилось давать. Внутри не было ни вины, ни какого-то дискомфорта. Совершенно.
При встрече делала каменное лицо, моя твоя не понимай, донт андестанд, вы кто такой вообще. Хотя на самом деле помню и кто это, и как зовут. Но почему-то делала именно так. Гадостей об этих людях не говорила и не говорю, хотя некоторые забавные моменты, не называя имен, порой вспоминаю и рассказываю в тесном кругу, как анекдот.
Если любила, то уходила сама, как только окончательно понимала, что, увы - будущего нет. К сожалению, понимание приходило очень быстро, еще какое-то время сердцем пыталась сопротивляться, на что-то надеялась, чего-то ждала, а потом все равно понимала - нечего ждать и не на что надеяться. Уходила, любя, плача по ночам еще долгое время. Но уходила, потому что дурацкая установка прошита у меня - если это любовь, то либо все, либо ничего.
В первом случае объяснения были не нужны, ибо любовь моя была невзаимной, и меня никто не искал с собаками по больницам-моргам-оврагам и не ждал, вглядываясь воспаленными глазами в темноту. Меня помнили долго, вспоминали по хорошему, по сути память обо мне была символом чего-то светлого, красивого и непонятного. Это я потом узнала, случайно встретившись с Любовью номер один на улице через много лет.
Во втором - разговор какой-никакой был. Почти, как в идеале. И расставание было почти, как в идеале. Потому что "всё" было невозможно, а "лишь бы как" было совершенно не нужно.
Но вот ведь как получилось... все равно ведь образуется внутри то, что хочется сказать, но уже нельзя. И эта образовавшаяся недосказанность давит и беспокоит. А говорить уже нельзя, т.к. точка была поставлена, ни к чему бередить раны никому. Это первое.
А второе - не удается при случайной встрече искренне обрадоваться и приветливо улыбнуться. Удается только внутренне упасть в обморок, побелеть лицом, моментально напялить ледяную маску равнодушной холодной суки и, в лучшем случае, едва кивнув, пройти мимо, а в худшем, т.е. самом обычном сделать вид, что не заметила/не узнала/общая амнезия, либо напрочь нет памяти на лица. А это на самом деле совсем не то, что хотелось бы сделать, потому что человек не заслужил такой реакции, да и память моя не заслужила такого неуважения со стороны самой себя. Но по другому почему-то не получается.