Когда-то давно я не знала, что бывают жестокие шутки, и что слово - это страшная вещь. Потом пришло время, и я на собственном опыте узнала, что это такое. До сих пор помню все те разы, когда меня словом убивали. Жестоко и беспощадно, и непонятно было - за что... Но сейчас я расскажу о том, как я сама по незнанию очень жестоко поиграла с человеком. Возможно, именно за тот раз мне и прилетает до сих пор...
Мне было 11.5 лет, и мое полудохлое зеленое тельце срочно забросили в славный город Кисловодск, чтобы научить мое сердце снова хотеть жить, вылечив тем самым его от жесточайшей депрессии, из-за которой мое тельце и стало полудохлым.
В Кисловодске было хорошо. Больше того - там было просто замечательно. Я до сих пор хочу когда-нибудь еще посетить этот красивый городок, покормить наглых рыжих белок в лесу, побродить по терренкурам (так вроде называются эти лечебные пешеходные маршруты?), попить сбитень, побалдеть в ванной с минеральной водой, расслабиться под умелыми руками массажиста и прочее-прочее. Но боюсь я теперь ехать в Кисловодск - небезопасно вроде как там сейчас...
Я прожила там всю вторую учебную четверть, учась в аналоге средней школы (как мне удалось после этой расслабляющей четверти остаться отличницей в своей школе по возвращении домой - загадка). Первая половина дня была отведена полностью под лечебные процедуры, потом был тихий час, потом мы учились-томились в классах с учительницей, которая старалась не перегружать больных детишек - астматиков и сердечников, жизнь которых на самом деле кипела и била струями во все стороны. Больные детишки, то бишь я и прочая братия в возрасте от 11 до 14 лет, уже отлично понимала разницу между мальчиками и девочками, и кое-кто чуть ли не с самого заезда уже строил глазки кое-кому противоположного пола. Это я не про себя, у меня страсти позже разгорелись.
Медперсонал пас нас достаточно жестко, и правильно вообще-то делал - дети на самом деле в основном были нешуточно больны. Мне было очень страшно, когда мы с девчонками накануне на всю палату съели один мандарин (цитрусовые были под суровым запретом), почистив его на балконе, а ночью у какой-то девочки из соседних палат, у которой, как оказалось, была жесточайшая аллергия, случился приступ астмы, и она чуть не умерла. Представляете - мы по глупости чуть не убили человека! Ответственность за чужую жизнь - я до сих пор помню тот урок...
Амуры стреляли направо и налево, и вот уже все знали, что в красавицу Динару из Ташкента влюблен бледненький Женя из Самары. Причем страстно и так сильно, что чуть не падал в обморок от волнения, когда видел ее в коридоре. Крепыш Дима, предводитель мальчишек, влюбился в Таню, тоже задиру хоть куда. А в меня нежданно-негаданно влюбились сразу два мальчика - очень невзрачный, но очень настойчивый Саша и очень интересный внешне Денис Кущев из Тольятти. Он был правой рукой крепыша Димы, а может даже и его мозгом. Он был старше меня - ему в санатории как раз исполнилось 13 лет (до сих пор помню - 4 ноября). В общем, вы уже поняли, наверное, что Денис мне нравился.
Мальчики писали нам записки, которые закидывали с посланником, топавшим по спецзаданию во время тихого часа или уже после отбоя в мужской туалет. В записках говорилось о том, что они постараются пробраться к нам, своим Музам, ночью, и если кто-то из девочек будет спать, то их, о ужас!, поклонник будет трепетно целовать. Мы читали их при неярком свете, попадавшем в нашу палату из коридора, хихикали, волновались, почему-то боялись поцелуев как атомной войны, и давали друг другу обещания не спать. По крайней мере назначали дежурства, чтобы хотя бы одна из нас не спала, и по мере подползания мальчишек, будила остальных. Помнится, за все время мальчики добрались до нас лишь однажды, и я помню, как мне было неловко полусидеть в своей кровати, а по бокам от меня сидели два соискателя на мою руку и пожирали друг друга гневными взглядами. Я явно чувствовала себя лишней.
Много еще чего было, что есть вспомнить, но перейду, наконец, к самому главному: когда за мной приехал папа, чтобы забрать меня домой, мои поклонники даже не успели попрощаться со мной, едва успели передать мне свои адреса, а мой адрес, вроде бы, брали у девочек, потому что папа приехал неожиданно, и как Батый, буквально за час выписал и забрал меня из санатория. Через неделю после возвращения домой, ко мне стали приходить письма: от соседок по палате, с которыми успела подружиться, и конечно же от Дениса, который написал мне первое письмо в тот же день, когда я уехала домой. Я ответила, и почти сразу же пришло письмо уже из Тольятти, и мы начали переписываться. Он писал мне о том, как сожалеет, что не успел попрощаться со мной, что не успел поцеловать меня, что они с Женькой, влюбленным в узбечку Динару, уже договорились, что после окончания 9 классов они летом поедут за нами - Женя в Ташкент, а Денис - в Кокчетав, за мной. Много чего очень хорошего и приятного писал мне мальчик Денис. А я была дурочкой, которой было очень приятно получать письма от такого красивого и яркого мальчика, но кроме женской гордости я ничего не испытывала. А еще у меня была в то время дурацкая привычка исправлять ошибки везде, где я их не находила. У Дениса, к сожалению, по русскому языку была тройка, и потому глупая отличница Лена, получив его очередное письмо, читала его, счастливо улыбаясь, и правя красным карандашом каждую ошибку, после чего листы, исписанные кривым мальчишеским почерком, были сплошь покрыты исправлениями. Более того, я еще и показывала его письма родителям. За это мне безмерно стыдно... Прости, Денис, если вдруг прочитаешь эти строки... Это не было смехом над твоими письмами, просто я, судя по всему, не была еще готова... да, тормозом я была, что и говорить...
А потом мне, вдруг, взбрело в голову проверить чувства Дениса на прочность... Денис, прости, пожалуйста...
Я попросила соседку-одноклассницу записать за мной под диктовку письмо для Дениса. О том, как мы возвращались с ней домой из школы, как она успела перебежать дорогу, а я подскользнулась и упала прямо под машину. О том, что я сейчас лежу в больнице, вся закованная в гипс и на растяжках, и что свое ответное письмо Денис должен написать с учетом того, что зачитывать его мне вслух будет медсестра, так что особо ничего личного.
Бля, придумал же такое детский 11летний мозг. Наверное, я все же слишком много книжек читала...
Денис ответил. Очень трогательное письмо, полное заботы и тревоги о тонкой, хрупкой Леночке, чья жизнь висит сейчас на волоске, и к которой он так хотел бы примчаться, чтобы быть рядом... Какой же я сукой была, боже мой...
Я сразу же ответила ему. Сама. О том, что это была проверка, что Денис прошел ее на отлично, что теперь я верю в силу его чувств, и бла-бла-бла.
Только вот он мне не ответил. Больше писем от Дениса Кущева из Тольятти я не получала.
С тех пор я больше не проверяю людей на прочность, не играю в любовь и не устраиваю жестоких шуток. Однажды я чуть-чуть поиграла в любовь по нетрезвости с одним хорошим человеком, но последствия снова провезли меня лицом по асфальту - нельзя так шутить, нельзя.
И я не понимаю людей, которые играют с другими людьми. Нельзя издеваться над живыми чувствующими людьми, которые открывают тебе свое сердце. За это обязательно приходит расплата. Обязательно. Проверено на себе.
Нельзя быть сволочью.