Я считаю себя вполне выдержанным и сильным человеком. Немногие вещи и ситуации способны затронуть меня до глубины души. Я могу всплакнуть над каким-нибудь щемящим фильмом, порадоваться чьему-то Счастью, искренне сочувствовать людям в их бедах. Всё это не проскальзывает по поверхности, не является единомоментным ощущением, порой я могу не спать несколько ночей, перебирая в голове варианты возможной помощи кому-нибудь. И сердце, и разум сопереживают, но они при этом не болят и не сжимаются от внутренней боли...

В субботу вечером, когда мы приехали к моим родителям, те прямо с порога торопили меня: "Лена, быстрее, быстрее! Бегом смотри фильм!" Я, ничего не подозревая, зашла в комнату и посмотрела на экран. Там шел один из сюжетов программы о рекордов из книги Гинесса: рассказывали о самом недоношенном ребенке планеты, который родился на 22 неделе и весил 550 грамм... Те чувства, что я заморозила в себе 5 месяцев назад, прорвали все шлюзы и перепонили меня... На экране показывали чудом живущий кусочек мяса (кожа на таком сроке еще толком не образовалась, и потому то создание было практически черным), лежащий под аппаратами в инкубаторе, а рядом - его мать, молодая женщина, которой нельзя было проронить ни слезинки... а перед моими глазами стоял тот первый раз, когда я увидела своего сына... он в тот раз лежал с закрытыми глазами в кювезе с подогревом, запеленутый с головой, весь синеватого цвета... ему было очень трудно дышать, его нельзя было шевелить, так как его нервная система сразу же начинала глушить его приступами сильной боли... мне не дали его на руки, но разрешили потрогать, а когда я осторожно коснулась его, он побагровел и начал стонать - волнение от того, что к нему пришла Мама, единственный близкий ему человек, которого долго не было с ним рядом, это волнение причиняло ему сильную боль, и он стал задыхаться... больше мне его трогать не разрешали... я просто стояла рядом с ним и не знала, что говорить, что делать - казалось, что морально я должна была быть готова к тому, что будут трудности, что всё будет непросто, но... потом я стояла на лестнице между этажом детского отделения и кесарским отделением и плакала... плакала, ничего и никого не видя, сквозь слезы, кроме него... хотелось забиться в темный угол и рыдать... с криками и брызгами слез выпустить из себя весь тот ужас, который сейчас переживал мой маленький сын...

На экране корчился от внутренней боли черный человечек размером с ладонь, его мать сидела, прижав ладонь к окошку инкубатора, а комментатор и врачи в кадре с восхищением и придыханием рассказывали о том, как это удивительно, что такой недо-человек, все органы которого, мягко говоря, соверешенно не готовы для внеутробной жизни, карабкается и живет вопреки всем прогнозам... а я видела только одно - как на следующий день стояла уже перед инкубатором, в котором лежал мой крошечный голенький сын... голова была под колпаком, где подавался кислород, из тоненьких ручек и ножек торчали иглы и трубки, а личико было неразборчиво из-за оттека, скрывшего почти все лицо... видны были только губы... красивые губы... очень красивые... он уже не синел - полдня дышать ему помогал аппарат, а на ночь к нему специально подвели кислород... он уже не стонал - его оградили от суровых условий физической стороны его новой жизни... но трогать его было нельзя, и я, как и та женщина из сюжета, сидела, прижав руки к пластику инкубатора и смотрела... смотрела на его обезображенное отеком личико... на его худенькие проколотые ручки и ножки с очень красивыми тоненькими ноготочками... на его маленькое тельце, которому так тяжело было жить в этом мире, где рядом нет мамы... я рассказывала ему о том, как люблю его, как хорошо нам будет вместе, как важно, чтобы он быстрее поправлялся, как ждет свидания с ним папа, и как сильно его любят его бабушка и дедушка...
Вокруг ходили люди - медсестры следили за другими малышами, к некоторым из детей тоже приходили мамы и стояли... стояли, беспомощно опустив руки, и быстро уходили... а мне было наплевать на всех них - у нас с Левой был всего лишь час... час, чтобы быть вместе... чтобы я ему читала письма от Кости, чтобы рассказывала ему о том, как он красив... чтобы просто молчала и смотрела на него... а у него уже были исколоты все руки и ноги, и капельницы крепили к голове... есть он не мог, и его кормили через зонд, и трубочка была у него в носике...

Я видела своего сына, беспомощно лежавшим под аппаратами, в течение 5 дней, причем на пятый день, это был понедельник, только мельком, в 6 утра, когда принесла сцеженное молоко, чтобы его могли им покормить... тогда меня увидели врачи-педиатры и со словами, что посещения возможны только с 21 до 22 часов, выпинали прочь за пределы детского отделения... в следующий раз я увидела его в четверг, в детском неврологическом отделении на 2-м этапе дозревания недоношенных детей, когда мне принесли Леву и больше уже не забирали...
Эта же несчастная женщина, родив своего сына на 22-й неделе 27 мая, приходила к нему каждый день до 23 октября... Это был день, когда малыш только должен был родиться, и когда их уже выписали домой... Как она всё это пережила?...

Меня до сих пор не отпускает тот сюжет и те воспоминания... до сих пор мне удивительно, где я смогла найти те силы, чтобы всё это выдержать, и как мне удалось сжать все эмоции и чувства в кулак, чтобы мой сын мог черпать во мне силы и энергию для своего выздоровления... как я не срывалась и не кричала на девчонок, гундевших о том, что им хочется домой, и что их новорожденные дети что-то маловато кушают и всё больше спят, вместо того, чтобы развлекать своих новоявленных мамаш... мне было не до них всех - я жила только для того часа, с 21.00 до 22.00... весь остальной день я старательно смешила и бодрила остальных девчонок, чтобы вечером прийти к сыну, напитанной позитивом, чтобы он знал, что с такой мамой, как я, нигде не пропадешь...

Когда его решили увезти из роддома на второй этап, мне сказали об этом только за полчаса до отбытия малышей в реаниматоре, я как раз сидела и неспешно цедилась в стерильную баночку с очень узким горлышком, чтобы Лева мог пообедать... педиатр зашел и сказал: "Если хотите, чтобы вашего сына покормили вашим молоком, у вас есть 10 минут - детей уже собирают в дорогу, и машина ждать не будет!"... 10 минут на всё про всё, баночка в 40 мл, с горлышком как во флаконе для духов, и я, еще не умевшая сцеживать молоко... через 5 минут я смогла наполнить бутылочку и стала быстро собираться, потянулась за стерильной салфеткой, чтобы накрыть ею бутылочку, и случайно опрокинула ее... молоко разлилось по кровати, девчонки дружно сказали "Ах", а я сказала "Блядь!" и быстро побежала к умывальнику... девчонки с ужасом смотрели на меня, а я, помыв руки, снова села сцеживаться... судорожно давила грудь, молоко капало мимо горлышка, в ушах звенела тишина, а в голове только тикали часы - 3 минуты... 2 минуты...1 минута... кто-то из девочек плакал, а я ловила горлышком капли... 20 мл, и я, бросив всё, на бегу набросив на себя халат, не прикрыв грудь, почти босиком неслась на второй этаж... медсестра схватила баночку, покачала головой, что мало, и побежала кормить Леву... я спросила вслед, когда его увезут, она крикнула, что обязательно принесет его мне через полчаса, когда придет машина, и чтобы я ждала...
я вернулась, молча села на кровати и стала ждать... прошло полчаса... час... полтора... я никуда не выходила - ни в туалет, ни в столовую, чтобы не пропустить прихода медсестры с моим сыном, понимала же, что всё будет бегом-бегом, и реаниматор ждать не будет... через два с лишним часа я поднялась-таки наверх, где мне спокойным голосом сказали, что машина с детьми уже давно уехала... последние слова я уже почти не слышала: глаза ничего не видели от слёз, а в голове стучало одно - ЕГО УВЕЗЛИ... Я НЕ УСПЕЛА ПОПРОЩАТЬСЯ С НИМ... я не могла дойти даже до лестницы, просто сползла у стены и плакала навзрыд... меня всю колотило, и не удавалось успокоиться... подошла какая-то акушерка и обняла меня, спросила, что случилось... стала утешать меня, что для моего сына будет только лучше в другой больнице под присмотром специалистов, а мне надо успокоиться и беречь молоко... что понимает, конечно, как мне больно от того, что пообещав принести ребенка, врачи забыли даже оповестить меня о том, что его уже увезли, но я должна понять - реаниматор не ждет, и всех тяжелых детишек быстренько погрузили и увезли...
...в тот день я ничего не ела - утром давали манную кашу, которую я не могу есть, обед был пропущен в ожиданиях, ужин тоже... а вечером Костя привез мне только пакет кефира...

Тот сюжет закончился тем, что показали, как выглядит этот мальчишка сейчас - красивый американский блондинчик лет 10, гоняющий мяч с друзьями... показали и его маму - красивую женщину с глазами, в глубине которых осталась перенесенная боль... Она никогда не сможет забыть те бесконечные месяцы...
Я никогда не смогу забыть те дни... и я сейчас не готова к тому, чтобы снова когда-нибудь пережить это...
Та американка так и не решилась еще на одного ребенка...
Дай Бог, чтобы я когда-нибудь смогла преодолеть свой страх и решиться...

LI 3.9.25