Лева смотрел недавно "Фореста Гампа". Не думала даже, что его зацепит, что он поймет, фильм не детский совсем. А еще фильм долгий, и Леве пора спать уже идти, а он сидит молча и смотрит в экран. На просьбы не уговорился, пришлось поступить жестко - выключить телевизор, строго отправить чистить зубы и спать. А тут вдруг раз - и ответный выпад, и крик сквозь слезы "Отстань от меня!", я равнодушной не осталась, поссорились в итоге...

У нас есть ритуал - пока Лева не заснет, я в его комнате за компьютером сижу, мы не разговариваем друг с другом, просто я рядом, пока он не заснет. Так обычно и бываю в том же лиру - пока ритуал наш выполняется. И в тот раз, хоть и поссорились, но все равно сижу рядом, ушки на макушке, самой на душе тяжело, конечно, мы очень редко ругаемся с Левой, а так, чтобы перед сном, вообще не припомню подобного. Слышу по его дыханию, что не спит, и хоть отвернулся к стене и замотался в одеяло, а сверху подушкой накрылся, все равно слышу - всхлипывает вроде. Села к нему на кровать: "Лёв, ну что ты так расстроен? Из-за того, что мы поссорились?" И так поразилась услышанному в ответ: "Мам, я бы все, что у меня есть, отдал, лишь бы Форест стал умным".

Лева так, оказывается, переживал за этого персонажа, за то, что он, такой добрый и славный, был обижаем и нелюбим теми, кто был рядом (сын посмотрел на тот момент только половину фильма), что плакал. Он вспоминал про 70% информации (столько, кажется?), которую мог по уверениям врачей воспринимать Форест, вспоминал другие детали, о которых я даже сейчас не могу вспомнить, спрашивал, можно ли его вылечить, можно ли хоть что-нибудь сделать, чтобы он стал умнее. Я с одной стороны люблю такие ситуации - тогда мы с Левой много и о многом говорим, так как есть, простыми словами, но без сказок и недомолвок, а с другой стороны - тяжело, не ожидала, что этот фильм так сына затронет, да еще и на ночь глядя. Лев сам вспомнил, как в прошлом году, когда мы ездили с ним к логопеду, на занятия к другому специалисту примерно в это же время одинокая мама привозила сына с ДЦП, носила его на руках в автокресле из машины в кабинет и обратно, а он... очень тяжелый... не то, чтобы двигаться, даже сфокусировать глаза ему было очень трудно, хотя там, за глазами, разум и интеллект были видны, но тело не слушалось совсем. Лева вспомнил того мальчика и спросил (в прошлом году тоже было много вопросов), можно ли помочь ему, а после занятий у логопеда и других врачей сможет ли он ходить и говорить, ведь его маме так трудно его носить, и работать ей тоже, наверное, трудно. Знаю, что трудно, но всегда говорю Леве, как есть - нет, Лёв, тот мальчик не сможет ходить и говорить, да, его маме очень тяжело, и она бы все отдала, если бы это помогло ее сыночку выздороветь, но так бывает... и Форест не вылечится, и не станет умнее, и да, Лёва, мы с тобой, и многие другие, очень счастливые люди, потому что наши ноги могут ходить и бегать, и прыгать, если мы хотим, наши руки помогают нам, наше тело слушается нас, мы можем говорить, и мы можем думать. Нам очень повезло, и это нужно ценить, и, Лёв, ты же помнишь того мальчика, видел его глаза, видел, как он хотел бы хоть что-то сказать, хотел бы, чтобы его руки и ноги слушались его, хотел бы встать сам и пойти, и чтобы его мама плакала от радости, что ее ребенок здоров. Но этого не будет, его мама будет привозить сына на занятия потому, что это важно для него и для нее, потому что хоть малюсенький, но есть прогресс, врачи сказали, что раньше вообще реакции не было, но, Лёв, возможно, что все, что получится сделать - научить того мальчика делать то, что ты мог делать в годик без особых усилий и подвигов. И Форест в общем-то счастливчик, и к тому же такой хороший и добрый человек, ну и пусть, что не самый умный.

Лева спросил тогда и на днях снова спрашивал, почему примерно такое случается, что тело не слушается головы. Я ответила, что, образно говоря, между ними есть мостики, по которым идет связь - от головы к телу и от тела к голове, и иногда эти мостики ломаются. Иногда их можно починить, к примеру, когда остались опоры, а иногда уже нельзя этот мостик восстановить. Лева спросил, есть ли врачи, которые чинят эти мостики, ответила, что да, есть, к примеру, врачи-неврологи и нейрохирурги, и сын сказал, что он все-таки хотел бы стать врачом, и лучше бы тем, кто может чинить мосты. Я напомнила ему, что год назад, после того, как хирург ему вскрыла панариций, Лева в порыве рыданий от боли и страха отказался от идеи стать врачом (до этого года 2, если не 3, хотел), и что врач не может лечить только таблетками и мазями, и зачастую приходится причинять боль для того, чтобы избежать бОльшей боли или даже смерти. Лева сказал, что думал об этом, и пока по крайней мере готов это принять и постарается не бояться.

Трудные темы, сложные разговоры, но пусть они будут, пусть я в очередной раз буду восхищаться большим добрым сердцем своего ребенка и буду верить в то, что однажды появится или вырастет кто-то, кто на самом деле сможет чинить эти мостики, и не только те, что между головой и телом...