Со вчерашнего вечера голова была наполнена парящим легким тополиным пухом, сквозь который вверх поднимались пузырьки от шампанского. Солнцем светили глаза и хохотали, щурясь, словно не боялись вовсе морщинок, которые телеграфировали, угрожая срочно приехать и поселиться лучистым поселком прямо-таки немедленно.

Ноги ступали, пританцовывая, и прокалывали, не проваливаясь, тонкими каблучками облака, а каждый шаг был похож на полет, неторопливый по исполнению, но скорый по перемещению из точки А в точку Б, а за спиной от самого пункта А распускались цветы, и взмахами крыльев бабочек разносился невесомым шарфиком прозрачный пудровый аромат.

В пункт Б шла Весна, и с каждым ее фуэте птицам пелось громче, а деревья просыпались от зимнего сна, потягиваясь и стряхивая последние сухие листья и цепляющиеся льдинки. Все выше взлетал каблучок, все ярче сверкала улыбка, все теплее лучилось солнце.
 

А потом правильная и ответственная я поймала себя же за танцующую ногу,  сдернула с облака и носом в лужу натыкала: 

"это неправильно", "так нельзя", "тебе должно быть стыдно"

И да, верно, - шампанское-то, оказывается, давно уже выдохлось, а тополиный пух осел грязно-серым пятном на грязно-сером асфальте, и что щекотало ноздри, заставляя дышать глубже, смеяться громче и моргать чаще - всё это стало далеким, смешным, глупым и ... нелепым каким-то. Действительно, это неправильно, так нельзя, и мне почти стыдно.

Но все-таки... было хорошо