«Бектал» - тайны мировой экономики
23-05-2010 06:29
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Статья большая, но она того стоит (Dragomir)
Часть первая. Возмужание
22 февраля 1999 года отец всех туркменов Сапармурат Ниязов даровал трехмиллиардный контракт на строительство Каспийского газопровода консорциуму «PSG». Ну и ладушки. Смотрим список участников: нефтяной гигант «Шелл». Что ж, с уважением. Кто не знает главных планетарных нефтяников? «Дженерал Электрик Кэпитал», финансовое подразделение самой крупной американской компании. Тоже понятно – кто то же должен покрывать расходы на строительство.
Читаем дальше: «Бектал». Кто таков? Почему? Зачем? Все переглянулись, пожали плечами и кинулись к биржевым терминалам – искать «Бектал» в котировочных списках. А там сюрпризец: никаких акций у «Бектала» нет!
Как же так? А вот так: крупнейшая в мире (без всякого преувеличения) строительная компания не торгует своими акциями на фондовом рынке! Потому что «Бектал» – фирма частная и уже четвертое поколение принадлежит одноименному почтенному семейству. А раз компания частная, то она и не обязана оглашать какие бы то ни было сведения о прибыли, доходах, расходах и тому подобном стриптизе, преследующем компании публичные. Как недавно пожурил Роман Абрамович: «У нас никак не привыкнут, что человек вправе решать самостоятельно, что делать со своими деньгами».
А вот другая история, посвежее: 17 апреля 2003 года «Бектал» получил самый сочный подряд на восстановление Ирака (680 миллионов долларов). Главным конкурентом выступал Parson’s – группа, вторую скрипку в которой играет компания Halliburton – детище самого вице‑президента Америки Дика Чейни. И все‑таки лакомый кусочек отошел именно «Бекталу». Старый вопрос: «Что же это такое? Это каким же нужно обладать влиянием, чтобы отодвинуть самого вице‑президента?» Все переглянулись, пожали плечами, побежали рыть дальше. Но вот незадача: частота появления «Бектала» на публике обратно пропорциональна его доходам. Обо всех достижениях компании мы узнаем всегда постфактум. Типа: на прошлой неделе завершился такой‑то (никому не ведомый) тендер, и очередной государственный подряд ушел «Бекталу». Был этот тендер или не был вообще – поди проверь!
Спешу успокоить читателя: упоминание тендеров – не ради красного словца. В тех случаях, когда удавалось проверить, всегда оказывалось, что тендера как раз и не было, «Бектал» все получал за просто так. Ну, или почти за просто так: это уж точно – поди проверь!
Справедливости ради следует упомянуть и официальные источники: строго дозированные и санкционированные утечки через интервью первых лиц и пресс‑релизы, размещенные на сайте компании. Утечки сами по себе ничего не объясняют, зато способствуют дальнейшему отвисанию челюсти: «Неужели весь ХХ век человечество прожило по соседству с ТАКИМ СЛОНОМ и умудрилось его не приметить?!» Вот лишь несколько официальных цифр:
– в 1998 году компания отметила свое столетие. За это время «Бектал» реализовал свыше 20 тысяч проектов в 140 странах мира на всех шести континентах;
– в одном только 2002 году компания приняла участие в 900 новых проектах в 60 странах мира и получила доход в размере 12,7 миллиарда долларов.
Маленький нюанс: речь идет только о тех подрядах, о которых «Бектал» счел нужным поведать общественности. Если учесть, что львиная доля бизнеса компании пребывает в сфере сверхсекретных военных и разведывательных стратегических разработок, цифру дохода можно смело умножать на два. Или на три? А давайте сразу уж на четыре! Какая, собственно, разница? Ведь и так очевидно, что наш хтонический небожитель легко затмевает своих собратьев, привыкших делать дела в светлое время суток.
Что ж, полагаю, у читателя пробудился интерес к неведомой ему доселе зверушке, поэтому самое время заняться ее препарированием.
Детство и пубертат
Уоррен Бектал родился 12 сентября 1872 года в семье фермера и бакалейщицы из Иллинойса. По окончании школы он ненадолго сошел с рельсов, примеряя судьбу странствующего музыканта, однако быстро одумался, остепенился, женился на девушке по имени Клара и, по примеру родителя, приступил к разведению крупного рогатого скота. К сожалению, Уоррену не удалось до конца придушить гуманитарные задатки юности, поэтому в 1898 году его ферма полностью разорилась, так что пришлось наниматься на службу в одну из переживающих бум железнодорожных компаний. Следующие восемь лет Уоррен рыл траншеи под полотно и набирался опыта. Его самозабвенная вера в перспективность древнего ремесла строителей‑каменщиков окрепла настолько, что в 1906 году он учредил семейную фирму, которая занималась тем же самым: рыла траншеи и прокладывала рельсы.
Дела Уоррена и его брата Артура шли отменно. Венцом их усилий стало строительство в 1919 году знаменитой калифорнийской трассы 96 вдоль речки Кламат. Следующее достижение: контракт на сооружение водного туннеля в горах Сьерра‑Невады.
В 1925 году изменился корпоративный статус: семейный подряд усилили сыновья Уоррена: Уоррен‑младший, Стивен и Кен. Новую компанию переименовали в «W.A. Bechtel Company». Несмотря на расширение, фирма сохранила неповторимый семейный аромат: не только сыновья, но и рядовые работники по найму называли Уоррена‑старшего не иначе как батей (Dad).
Между тем, «Бектал» окончательно возмужал и созрел для серьезных дел. Уже в следующем году компания претворила в жизнь свой первый по‑настоящему крупный государственный подряд: строительство плотины на озере Бауман.
В 1928 году Конгресс США утвердил Закон о возведении гидроэлектростанции на реке Колорадо в каньоне Болдер. Первоначально плотина так и называлась – Boulder Dam. Однако очень скоро в результате энергичных закулисных игр ее переименовали в честь президента Герберта Гувера. Под этим именем – Гуверовская дамба (Hoover Dam) – она и вошла во все энциклопедии мира как современное чудо света: крупнейшее со времен египетских пирамид строительное сооружение.
В ожесточенную конкурентную борьбу включилась чуть ли не сотня компаний, которые на протяжении двух лет склоняли Дядюшку Сэма на свою сторону. Победителем вышел «Бектал». Он сумел провести ряд блистательных маневров, и в результате шесть самых яростных конкурентов объединились (под руководством «Бектала», разумеется) в специально созданную по этому случаю корпорацию. Высокий дипломатический талант Уоррена‑старшего ярче всего проявился в названии, которое глава «Бектала» предложил для союза бывших соперников: The Six Companies Corporation – Корпорация Шести Компаний! 11 марта 1931 года Госдепартамент внутренних ресурсов официально передал подряд на строительство Гуверовской дамбы альянсу «Бектала», подкрепив решение чеком на 48,9 миллиона долларов (в сегодняшнем эквиваленте – 475 миллионов).
То были золотые годы знатных калифорнийских каменщиков, и «Бектал» честно зарабатывал свой капитал и репутацию: красную ленточку Гуверовской дамбы разрезали в 1936‑м, на два года раньше запланированного срока! Похоже, стахановские рекорды в грозные тридцатые били по обе стороны Атлантического океана. Проделанная работа впечатляет: на плотину пошло около пяти миллионов кубометров бетона, 40 тысяч тонн листовой стали, 3 тысячи тонн труб и арматуры, 20 тысяч тонн армированной стали. Высота Гуверовской дамбы – 220 метров, ширина – 200 метров, общий вес – более 6 с половиной миллионов тонн.
К сожалению, учредителю строительной империи не посчастливилось вкусить триумф национального героя: он скоропостижно скончался 28 августа 1933 года в самый разгар возведения Гуверовской дамбы. Смерть вырвала «батю Уоррена» из рядов успешных каменщиков в тот исторический момент, когда он закладывал самую главную кладку своей жизни: устанавливал далеко идущие отношения на дальних рубежах. Знаете, где умер Уоррен Бектал? В жизни не догадаетесь: в Москве! В разгар сталинских репрессий калифорнийский «батя» делился опытом с московским «Горцем». Невероятный пируэт судьбы, не правда ли? То ли еще будет!
Стивен Бектал вступил в должность управляющего семейной компанией и руководителя проекта по сооружению Гуверовской дамбы в неполные тридцать три года. Вдохновившись космическими планами отца, он бросил вызов судьбе: «Мы будем строить что угодно, для кого угодно и независимо от места, специфики и размера», – эти пророческие слова нового президента компании «Бектал» не только явились прямым следствием советских переговоров Уоррена‑старшего, но и на долгие годы определили генеральную линию развития этого удивительного семейного бизнеса.
Историческая заслуга Стивена Бектала перед родной фирмой заключается в двух начинаниях: предельной диверсификации бизнеса и тотальном расширении по всей планете. Сразу после завершения строительства Гуверовской дамбы «Бектал» с не менее грандиозным успехом покусился на еще одно культовое сооружение Америки: построил восьмимильный Бэй Бридж (Bay Bridge), соединяющий Сан‑Франциско с Оклендом.
В следующем, 1937 году Стивен Бектал объединил компанию с инженерной фирмой Джона МакКоуна – событие, как скоро мы убедимся, имело принципиальное значение для будущего развития. По доброй традиции, новое юридическое лицо получило красивое имя: «Компания Бектал‑МакКоун».
В таком виде наши каменщики и вступили во Вторую мировую войну.
«Это вам не пикник!»
О Второй мировой войне написано море книг, в основном, о страдательном и героическом ее аспекте. Столько же написано и о зверином лике германского фашизма с обилием ветхозаветных метафор и аналогий. На порядок меньше – об экономической подоплеке войны. Наконец, совсем мало сказано о множественных скрытых механизмах как внутри самой Германии, так и за ее пределами, которые эту войну подготовили, выкормили и развязали. Тема эта – чертовски интересна, и когда‑нибудь мы обязательно ею займемся, может быть, даже в рамках Аппаребита. Пока же затронем только один аспект, который, однако, сыграл ключевую роль в судьбе «Бектала». Речь идет о нефтяной составляющей Второй мировой.
19 июля 1940 года президент Рузвельт подписал Закон о расширении морского присутствия на двух океанах (Two‑Ocean Naval Expansion Act), который стимулировал ускоренное строительство двух флотилий на обоих ожидаемых театрах военных действий – Тихом океане и Атлантике. Морская комиссия США выбрала «Бектал» для возведения судоверфи на побережье Тихого океана. Строительство было развернуто в Саусалито, где в рекордно короткие сроки было налажено производство нефтяных танкеров и грузовых судов для военно‑морского флота Америки. Итак, «Бектал» строил верфи, а знаете, кто строил корабли? Калифорнийская судостроительная компания Джона МакКоуна!
Можно предположить, что речь идет о простой случайности в совпадении деловых интересов. Однако скоро мы увидим, что на самом деле тандем «Бектал‑МакКоун» явился отражением принципиальной схемы корпоративной экспансии, разработанной Стивеном Бекталом для семейного бизнеса. Эта схема не допускала мезальянсов: выбирается достойная «пара», равная «Бекталу» по деловым связям и финансовым возможностям, создается новая структура, специально для закрепления долевого участия в совместных проектах, а затем происходит «разрыв кабанчика», в роли которого, как правило, выступает государство. Интересно, что государственные подряды распределяются между внешне независимыми коммерческими структурами, принадлежавшими участникам альянса еще до объединения. Перефразируя классика марксизма‑ленинизма, можно сказать, что Стивен Бектал исповедовал творческий подход к триумфальному шествию капитализма по планете.
Строительство наливных танкеров на верфях «Бектала‑МакКоуна», конечно же, не явилось случайностью. Безусловно, западный мир очень опечалился, когда Германия триумфально сыграла аншлюс с Австрией, захватила Чехию и аннексировала Польшу. Наверное, кого‑то огорчили и попытки союзной по «Оси» Японии откусить монгольский филей от Советского Союза. И все же рискну предположить, что основной головной болью Англии и Америки явился итальянский захват в сентябре 1940 года Ливии и Египта, а также военный переворот в Ираке, который привел в апреле 1941 года к власти прогерманскую группировку «Золотая Площадь»: «осевые» союзники планомерно отсекали западное сообщество от главных энергетических источников.
Все точки над i расставили японская атака на Пёрл‑Харбор в декабре 1941 года и последовавший за ней (3 июня 1942 года) захват Алеутских островов Атту и Киска. Сомнений не оставалось: Япония явно планировала захват Аляски вместе с бесценными стратегическими запасами нефти. Командование Вооруженных сил США издает распоряжение о строительстве ALCAN – Alaskan‑Canadian Highway, Аляскинско‑Канадской трассы для скоростной переброски войск к северным границам. Забавно, что решение о строительстве аляскинской трассы было принято Конгрессом еще в 1929 году, однако так и оставалось на бумаге.
Параллельно с ALCAN планировалось строительство нефтепровода CANOL (от Canadian Oil, канадская нефть) для удовлетворения топливных нужд перебрасываемых воинских частей и огромного количества боевой техники. Кроме того, топливо требовалось для обеспечения многочисленных аэродромов от Монтаны до Аляски. К слову, эти аэродромы выполняли роль дозаправочных площадок для самолетов Р‑39, которые летели дальше – в Советский Союз по ленд‑лизу. Если раньше горючее доставлялось танкерами из Калифорнии, то теперь это стало невозможным из‑за беспощадно жалящей японской авиации, однозначно доминировавшей в Тихом океане после того, как американские «серебряные крылья» бесславно сложились в Пёрл‑Харборе.
На бумаге военный проект ALCAN‑CANOL явился самым грандиозным начинанием в американской истории. В реальности он обернулся одним из самых драматических фиаско. Командование разработало комплексный план, который включал в себя:
– повышение уровня добычи нефти на скважинах Норман‑Уэллс до трех тысяч баррелей в сутки;
– строительство нефтеперерабатывающего завода в Уайтхорсе на территории Юкона;
– проведение нефтепровода от Норман‑Уэллса к Уайтхорсу, а затем на север и на юг вдоль трассы ALCAN аж до Фербенкса на Аляске;
– строительство самой трассы ALCAN от Фербенкса до самой южной границы Канады в провинции Британская Колумбия;
– подготовка и переброска в СССР 8 тысяч самолетов по ленд‑лизу.
Я умышленно довожу до читателя детали этого проекта, чтобы он оценил всю серьезность намерений Американского государства и беспрецедентную степень доверия, оказанного коммерческим структурам, которым поручили выполнять героическую миссию.
Итак, строительство CANOL было возложено на нашего героя – Бектала. Следуя собственному прецеденту, Бектал сформировал консорциум специально под данный проект. Вгруппувошлитакже H. C. Price Corporation и W. E. Callahan Construction. Бектал взялся за дело с энтузиазмом. 15 июня 1942 года по всей Калифорнии были развешены такие плакаты:
«Это вам не пикник!
Условия труда и проживания на нашей стройке сложнее, чем на всех остальных объектах, когда‑либо возводимых в Соединенных Штатах или за рубежом. Всем, кто подпишет контракт, придется жить и работать в невообразимо экстремальных условиях. Погодные условия будут колебаться от 40 градусов жары до 40 градусов мороза. Вам придется сражаться с болотами, реками, льдом и морозом. Комары, слепни и москиты будут не просто досаждать, а вызывать физическую боль. Если вы не готовы к работе в подобных условиях, пожалуйста, не подавайте заявку».
15 июня 1942 года
Бектал‑Прайс‑Каллахан
Но пути Господни неисповедимы. Вопреки героико‑патриотическому пафосу строительство «Бекталом» нефтепровода обернулось грандиозной катастрофой. Дело даже не в политических просчетах – очень скоро оказалось, что Япония не только не собирается нападать на Аляску, но и просто не обладает достаточной мощью для проведения столь масштабной военной операции. Главная причина провала лежала в другом месте. Совсем неожиданном. В 1943 году сенатский комитет под управлением Гарри Трумэна, расследовавший случаи злостного обогащения коммерческих структур в условиях военного времени и коррупции государственных чиновников, обнародовал результаты дознания, в котором почетное место занимал «Бектал‑МакКоун». На проект CANOL правительство выделило 143 миллиона долларов, и все эти деньги без остатка растворились в бухгалтерии «Бектала». Трумэн назвал строительство нефтепровода более разрушительным для общего дела победы, чем любой мыслимый акт саботажа со стороны непосредственного врага. Группа «Бектал‑Прайс‑Каллахан» отличалась беспрецедентным нарушением смет, графиков работ, перерасходами по прямым и неапробированным статьям, полным отсутствием четкого руководства и откровенными просчетами менеджмента. К этому букету добавили и другой: множественные акты подкупа чиновников и использование взяток для получения нужных контрактов.
Как ты думаешь, читатель, что случилось с «Бектал‑МакКоун» и его руководителями Стивеном Бекталом и Джоном МакКоуном после такого откровения? Конечно, Америка не СССР, а Рузвельт не Сталин (говорят, во время Ялтинской встречи при появлении кремлевского горца в комнате американский президент постоянно испытывал чисто инстинктивное желание встать из инвалидной коляски). На наших просторах даже за тысячную долю перечисленных прегрешений не только сами руководители‑каменщики, но и память о некогда существовавшей строительной компании была бы развеяна по ветру или растворена в ванне с соляной кислотой. Но даже с учетом всех интерполяций можно было предположить, что «Бектал‑МакКоун» как‑нибудь да накажут. И что же? А ничего. Ровным счетом – ни‑че‑го! Сенаторы поговорили‑поговорили и перестали. Правда, ненадолго.
Сразу после войны Стивен Бектал выкупил долю Джона МакКоуна в «Бектал‑МакКоун», и бизнес вновь стал семейным. Теперь уже под именем Bechtel Corporation (это название компания сохранила и поныне). Кому‑то покажется, на дурном отечественном опыте, что один партнер устранил другого, выдавив из совместного бизнеса. Какое заблуждение! В мире небожителей так дела не делаются. Просто Джон МакКоун пошел на повышение, получив важное задание – творчески развить линию корпоративной экспансии на не окученных доселе нивах. Он возглавил только зародившуюся и сказочно перспективную государственную комиссию по атомной энергетике. Во время процедуры утверждения на должности в Сенате Ральф Кейси, возглавлявший ревизионный комитет (GAO, General Accounting Office), не удержался от филиппики, помянув роль соисканта в лихую годину: «Никогда еще в истории американского бизнеса, будь то в военное или мирное время, так много людей не зарабатывало так много денег с таким минимальным риском, и все за счет рядовых налогоплательщиков». Читатель, наверное, решил, что Ральф Кейси намекал на роль Джона МакКоуна в проекте CANOL. Вовсе нет. Ральф Кейси имел в виду 100 миллионов долларов, которые Калифорнийская судостроительная компания МакКоуна заработала на господрядах, инвестировав собственных денег только 400 тысяч.
Безусловно, речь Ральфа Кейси не могла оставить равнодушными сенаторов, поэтому они почти единодушно утвердили Джона МакКоуна на ответственном государственном посту. И тут же в истории «Бектала» открылась новая страница: более чем на полвека строительство атомных электростанций и участие в разнообразных проектах, так или иначе связанных с атомной энергетикой, стали доминирующей линией в бизнесе калифорнийских каменщиков. Параллельно «Бектал» энергично породнился с военным ведомством, что стало возможным вместе с последующим назначением делегированного в правительство Джона: после атомного кабинета МакКоун возглавил… ЦРУ!
Часть вторая.
Мирный атом
С наступлением холодной войны предпринимательскому гению калифорнийских каменщиков из клана Бекталов предстояло соединить в магической формуле два несовместимых по тем временам понятия: атомное оружие и мирное строительство. Однако же соединили. Да еще как!
Читатель помнит, что окончание Второй мировой войны ознаменовалось продуманным распадом альянса «Бектал‑МакКоун», восстановлением целостности внутрисемейного бизнеса Бекталов и активным внедрением компании в атомные проекты федерального правительства.
Благодаря своим феноменальным связям «Бектал» накануне вечером знал обо всех шагах, которые Белый дом планировал предпринять утром следующего дня. Не случайно, еще на стадии утверждения знаменитого Манхэттенского проекта, имя «Бектала» фигурировало на первом месте в списке генеральных подрядчиков. Сначала калифорнийские каменщики возвели (в рамках Манхэттенского проекта) гидроаккумулирующую электростанцию, затем помещение ускорителя для испытания материалов (будущую лабораторию Лоренса Ливермора), наконец, сам легендарный Doomsday Town – затерянный в Невадской пустыне Городок Судного Дня, макет типичного американского поселения, на который сбросили атомную бомбу, чтобы оценить масштаб разрушений нового смертоносного оружия.
Однако, вопреки глубокой вовлеченности компании в атомные планы Пентагона, на сердце Стивена Бектала было неспокойно. Одна из причин его тревоги лежала на поверхности: строительный могул ясно осознавал, что после разгона Антифашистского комитета кричать «Мазл тов!» и бить рюмки с Кремлем на брудершафт больше никто не будет – отныне атомный дикобраз Пентагона ощетинился исключительно в сторону Советского Союза. А как догадывается читатель, очень сложно совмещать задачи «холодной войны» с теплыми чувствами, которые семейство Бекталов испытывало к Стране Советов. Не говоря уж о загадочных договоренностях и обязательствах, проработанных в Москве «батей Бекталом» перед самой смертью.
Другая причина не столь очевидна и скрывается в специфике бизнеса: при всей своей целенаправленной диверсификации и многопрофильности «Бектал» как был, так и оставался «компанией прорабов». И это накладывало ограничения на меру вовлеченности в атомный бизнес: ну, сколько Городков Судного Дня потребуется построить, прежде чем Дядя Сэм перейдет к массовому производству атомного оружия? Один‑другой, и обчелся. Парочка гидроаккумулирующих электростанций, дюжина вспомогательных помещений. И всё – конец доходам. После этого золотой ручеек перераспределится в закрома военно‑производственных концернов типа «Локхид» и «Хьюз».
Наступил момент истины: предпринимательскому гению калифорнийских каменщиков предстояло соединить в магической формуле два несовместимых по тем временам (разгар холодной войны!) понятия: атомное оружие и мирное строительство. Но представьте себе – соединили!
Для начала «Бектал» построил в пустыне Айдахо первый в мире ядерный реактор, способный давать электроэнергию вместо разрушительного атомного гриба. 21 декабря 1951 года 100‑киловаттная установка EBR‑1 открыла новую эру коммерциализации атома.
Инициативу «Бектала» поддержал президент Дуайт Эйзенхауэр: 8 декабря 1953 года он неожиданно для многих представителей военно‑промышленного комплекса выступил в ООН с сенсационным докладом «Атом ради мира» (Atom for Peace), в котором призвал «экспертов сосредоточить усилия для направления атомной энергии на нужды сельского хозяйства, медицины и прочих мирных занятий». Ясное дело, что «особое внимание следует уделить предоставлению достаточных электрических ресурсов в те регионы мира, которые испытывают энергетический голод».
С такого самого голодного уголка на нашей планете и начали: в сентябре 1954 года был заложен первый камень в атомную электростанцию в Шиппингпорте (на реке Огайо в 30 километрах от Питтсбурга). Исторической справедливости ради отметим, что закладывал этот камень не «Бектал», а «Электрическая корпорация Вестингхаус» совместно с отделом морских реакторов Комитета по атомной энергетике. Мы далеки от мысли, что во все времена «Бектал» был первым кукловодом Америки. Боже упаси! «Бектал» лишь скромно построил вторую атомную электростанцию: Дрезден‑1 в Иллинойсе (1956–1960). Правда, потом «Бектал» свое отыграл: 40 процентов (!) всех атомных электростанций в США и 50 процентов (!) всех атомных электростанций в развивающихся странах – дело рук калифорнийских каменщиков. Все про все – 150 штук!
Атомная эпопея «Бектала» делится на два этапа: сначала компания электростанции строила, затем – демонтировала и проводила работы по очистке от ядерных загрязнений. Показательна в этом отношении история мирного атома в Сан‑Онофре (штат Калифорния), который «Бектал» подарил соотечественникам в 1968 году. Калифорнийцы никогда не просили «Бектал» осчастливливать их атомной электростанцией, но их никто и не спрашивал: «Бектал» получил государственный подряд и приступил к работе. Поскольку существует маленькая разница между прокладкой железнодорожных рельсов, строительством мостов и плотин, с одной стороны, и возведением атомной электростанции – с другой, проект в Сан‑Онофре получился, как бы это поточнее выразиться, чуточку неправильным. Дело в том, что инженеры «Бектала» установили ядерный реактор… задом наперед!
Не будучи экспертом по мирному атому, передаю слово профессору Мичио Каку: «Несколько лет назад я участвовал в публичных дебатах с ведущим инженером из „Бектал Корпорейшн“. Я попросил его объяснить, почему атомный реактор в Каньоне Дьябло, строительство которого обошлось в два миллиарда долларов, „Бектал“ по ошибке установил задом наперед. А именно: кольцевая оболочка, содержащая все чувствительные элементы аварийной системы охлаждения, была развернута ровно на 180 градусов в обратную сторону, что заставило Комиссию по ядерной регламентации временно приостановить строительные работы. Над этим фактом потешался весь мир. Вдобавок головные части установок (heads of the utilities) также установлены неправильно, а это уже представляет собой прямую угрозу для здоровья и безопасности наших граждан. Однако больше всего главный инженер „Бектала“ возмутился, когда я заметил, что реактор в Каньоне Дьябло – далеко не первый в Калифорнии, который „Бектал“ установил задом наперед. 500‑тонный корпус ядерного реактора в Сан‑Онофре также установлен в обратном направлении. Там инженеры „Бектала“ сначала установили контрольные и топливные стержни задом наперед, а затем модифицировали компьютерную программу так, чтобы она могла контролировать работу кривого реактора. Пока я говорил, лицо главного инженера „Бектала“ все багровело и багровело, а под конец он не выдержал и, двинув кулаком по столу, заорал: „Черт бы вас побрал! Да, мы поставили Каньон Дьябло задом наперед. И Сан‑Онофре тоже поставили задом наперед. Но оба этих реактора – САМЫЕ ЛУЧШИЕ ИЗ ТЕХ, ЧТО МЫ КОГДА‑ЛИБО СТРОИЛИ!“
Что ж, всегда приятно получить признание из первых рук. Дон Мэй, президент экологической компании «California Earth», дает дополнительные разъяснения по поводу лучшего реактора «Бектала»: «Неправильная установка реактора означает, что в случае землетрясения сейсмические опоры конструкции вместо того, чтобы снизить нагрузку, будут ее усиливать. Вдобавок стены реактора истончились ровно в два раза под воздействием постоянной бомбардировки активными элементами. Если случится землетрясение, нам останется лишь молиться Господу!»
В 1992 году атомную электростанцию в Сан‑Онофре закрыли, поскольку ее оператор отказался выплачивать 125 миллионов долларов на устранение дефектов безопасности. Как вы думаете, кто осуществлял демонтаж реактора? Правильно – «Бектал». С «Бектала» взятки гладки: построил – разобрал. Уплатили два раза. Пошел дальше. Сегодня вот возводит 1450‑мегаваттную атомную станцию в китайском Дзяньшане. Пожелаем удачи нашим китайским товарищам.
Братья по оружию: танталовые слоники
В 1947 году «Бектал» стал активно внедряться в только что созданное президентом Трумэном новое ведомство, скромно окрещенное Центральным разведывательным управлением. К тому времени «Бектал» обладал непомерным политическим влиянием и без всякого ЦРУ, теперь же по мере инфильтрации в структуру американских чекистов авторитет фирмы во всех эшелонах власти достиг беспрецедентного размаха.
Чем больше «Бектал» общался с тружениками плаща и шпаги, тем больше сам походил на шпионскую контору. Даже структура компании стала до боли напоминать внутреннюю архитектуру ведомства в Лэнгли. Взаимопроникновение достигло такого уровня, что сегодня многие аналитики вообще теряются в догадках: то ли «Бектал» – подразделение ЦРУ, то ли ЦРУ – подразделение «Бектала» (мне лично больше импонирует второй вариант). Единая система тотальной секретности, общие методы сбора информации, единые геополитические и экономические интересы, взятки, шантаж, идеологические диверсии и постоянная взаимовыручка и взаимное прикрытие – таков на сегодняшний день баланс отношений между частной американской строительной компанией и почтенным государственным учреждением, от которого икается всей планете от Белграда до Багдада.
Дружба с ЦРУ позволила «Бекталу» убить и второго зайца: компания стала энергично расползаться по всем континентам. Выглядело это так: «Бектал» открывал представительство в каком‑нибудь богом забытом уголке планеты. Обязательным условием для учреждения такого представительства было наличие в обозримой близости американского консульства, которое, как всем хорошо известно, давно уже выступало синонимом агентурной хаты ЦРУ. Главная отличительная черта практически всех без исключения международных офисов «Бектала» – ключевые позиции в них занимают американцы. Аборигенам достаются исключительно технические должности и сфера обслуживания. Причем такая ситуация типична не только для представительств в странах третьего мира, но и для стран с преимущественным проживанием «белых» людей. Скажем, в Лондоне у «Бектала» два офиса – в Сити и Хаммерсмите, и в обоих заправляют чиновники, перемещенные из американской штаб‑квартиры. Для того чтобы сотрудники компании ценили оказанное доверие, «Бектал» использовал не только пафос пресловутого корпоративного патриотизма, но и безотказную мормышку «длинного рубля». По признанию одного из бывших сотрудников компании (из числа британских аборигенов, разумеется), «зарплаты американцев ровно в шесть раз превышали зарплаты англичан на аналогичных должностях в других компаниях. Не удивительно, что почти все они жили в Бельгравии!»
Следующий шаг – сбор конфиденциальной информации и энергичное внедрение в политическую элиту местной власти. Всей этой информацией сотрудники «Бектала» интенсивно обменивались с коллегами из ЦРУ, Госдепартамента, оборонного и торгового ведомств: что‑то получали от них, что‑то передавали в общую копилку. На основании полученных сведений составлялись еженедельные сверхсекретные отчеты с традиционным для разведслужб делением на подразделы: политика, экономика, военное дело и техника. Не нужно обладать глубокими познаниями в структурно‑прикладной лингвистике, чтобы усмотреть стилистику Железного Феликса в отчете «Бектала» от 1 октября 1976 года, озаглавленному: «Постановка цели: разработать новые и расширить существующие формы деловой активности на всем Африканском континенте». Удивительная широта подхода для строительной компании, не правда ли? Кстати, это, похоже, единственный отчет, просочившийся в прессу.
Если читателю кажется, что одного заголовка для столь важных выводов недостаточно, могу предложить некоторые подробности «деловой» активности «Бектала».
Африканских трофеев в ягдташе «Бектала» много. Мы же возьмем самый свежий: сафари, сыгранное калифорнийскими каменщиками в Демократической республике Конго.
Надо сказать, что Конго – страна необычная. Это не какая‑нибудь там Верхняя Вольта. Многие называют ее самой богатой кладовой нашей планеты. В недрах Конго ждут своего часа миллионы тонн алмазов, высококачественной меди, цинка, магния, кобальта (60% всех мировых запасов), урана, ниобия и тантала (80% мировых запасов). Из роскошного приданого особо выделяется тантал, поскольку он используется в производстве самых конъюнктурных современных товаров: мобильных телефонов, приборов ночного видения, оптоволоконных изделий и – самое главное! – конденсаторов для компьютерных микрочипов. О важности тантала можно судить по такому факту: в декабре 2000 года из‑за острой нехватки его на рынке корпорация Sony была вынуждена приостановить выпуск своей модной игровой приставки «Play Station 2», чем вызвала невиданный переполох и ажиотаж во всем мире.
Краткая историческая справка: как только Бельгия предоставила независимость своей колонии Конго в 1960 году, молодое африканское государство тут же разорвали на части местные группировки. На пятый день после обретения свободы восстала армия, еще через три дня отделилась провинция Катанга, в которой сосредоточены основные сырьевые ресурсы. Напрасно премьер‑министр, дорогой товарищ Патрис Лумумба, призывал ООН вмешаться и остановить беспредел: решение об отправке войск было заблокировано на первом же заседании Совета Безопасности (догадайтесь, кем). На этом дело не кончилось: Соединенные Штаты принялись энергично поддерживать мятежников‑сепаратистов руками, деньгами и оружием. В январе 1961 года головорезы полковника Жозефа Мобуту умертвили Лумумбу под аккомпанемент беспомощного зубовного скрежета Кремля. Правда, память об африканском мученике потом увековечили в имени московского Университета Дружбы народов – и на том спасибо. Следующие четыре года в Конго шла ожесточенная борьба за власть. В конце концов, ЦРУ умаялось ждать: в результате молниеносно инсценированного государственного переворота всех сепаратистов разогнали, а полковника Мобуту назначили главным смотрящим. Широким жестом Жозефу даже позволили продемонстрировать собственную независимость и переименовать Конго в Заир (1970), а себя – в Мобуту Сесе Секо. На этом самостоятельные телодвижения диктатора закончились. На протяжении последующих двух десятилетий лет Заир безотказно исполнял роль сырьевого придатка американской промышленности.
Как жаль, что добрые дела забываются быстро: начиная с конца 80‑х годов Заир стал потихоньку оттирать американских кукловодов и прибирать к рукам контроль за распределением сырьевых ресурсов. Дядюшка Сэм оскорбился и приступил к подготовке нового светлого будущего для непонятливых аборигенов.
Вполне естественно, что частная строительная компания «Бектал» никак не могла остаться в стороне от столь важных политических дел государственного масштаба. В разработанном плане по очередному «разрыву» Конго «Бекталу» отводилась почетная роль пятой колонны. Пока смежники из ЦРУ занимались экстренной военной подготовкой вооруженных формирований на территории сопредельных Руанды и Уганды, «Бектал» развернул подрывную деятельность внутри страны. В 1997 году калифорнийские каменщики установили тесные отношения с лидером конголезских повстанцев Лараном Кабилой. Рядом со свирепым негром постоянно светился некий Роберт Стюарт, сотрудник «Бектала», игравший роль доверенного советника будущего диктатора. Стюарт ни на шаг не отходил от Кабилы, путешествовал с ним по всей стране и инструктировал о том, как правильно следует подавлять этнические беспорядки и распределять экономические интересы.
В 1998 году наемные банды вторглись на территорию Конго, объединились с Кабилой и свергли неугодное правительство. Одесную нового президента с невозмутимым видом стоял наш мировой прораб. Карт‑бланш, выданный на самом высоком государственном уровне, позволил «Бекталу» по‑хозяйски и не торопясь решать свои экономические вопросы. Сначала компания разработала для Кабилы генеральный стратегический план экономического развития страны, затем провела тотальную инвентаризацию всех сырьевых ресурсов. Сотни инженеров «Бектала» расползлись по стране и принялись все замерять, простукивать и прослушивать. В результате на свет появилась, по мнению «Уолл‑Стрит Джорнал», «самая полная минералогическая и географическая база данных, охватывающая территорию бывшего Заира, информация, практически бесценная для любых разработок сырьевых ресурсов в будущем». Как вы думаете, что сделал «Бектал» с этой базой? Подарил народу Заира? Почти угадали: за баснословные деньги «Бектал» сегодня перепродает свои наработки по частям другим американским компаниям, которые ринулись осваивать конголезские залежи после восстановления дружеских отношений. Пришли нефтяники: извольте, вот вам подробная карта с указанием всех месторождений. Пришли металлурги: никаких проблем! Вот тут лежит уран, тут магний, а здесь – его величество тантал!
Братья по оружию: мазутные верблюды
«Бектал» и ЦРУ успешно работали не только в Африке, но и на Ближнем Востоке. В 1947 году «Бектал» пришел в Саудовскую Аравию с грандиозным проектом: строительством трансаравийского нефтепровода (прозванного «Таплайн», общая протяженность – свыше 1200 километров), соединяющего ливанский порт Аз‑Заарани с саудовским коллектором в Аль‑Кайсума, куда стекается черное золото с бесчисленных нефтяных полей компании «Арамко». Нет оснований сомневаться, что строительство «Таплайна» «Бектал» затеял из самых благих побуждений. Прежде саудовскую нефть доставляли в Средиземное море в обход через Суэцкий канал, и казалось, что «Таплайн» экономит более 3200 километров пути.
Но это только казалось: сначала начались налоговые проблемы с саудовскими властями, затем противостояние жутким транзитным ставкам Иордании, Ирака и Ливана. Под конец полным ходом Ближний Восток начал превращаться в театр военных действий, в результате чего в 70‑е годы «Таплайн» подрывали не менее десяти раз. Тем временем, человечество научилось конструировать супертанкеры, и перевозка саудовской нефти через Суэцкий канал снова оказалась выгодней, чем мучительная прокачка по «Таплайну». К 1975 году Саудовская Аравия полностью отказалась от услуг трансаравийского нефтепровода. В 1982 году его снова разбомбили, и через год оператор «Таплайна» (компания Trans‑Arabian Pipeline, целиком принадлежащая «Арамко») прекратила использование детища «Бектала» в Сирии и Ливане. Сегодня чисто символическое количество нефти перекачивается по «Таплайну» только в Иордании.
Знакомое развитие событий, не правда ли? Чем‑то напоминает судьбу реактора в Сан‑Онофре: неровен час, «Бектал» пригласят демонтировать нефтепровод. Впрочем, как и в случае с Сан‑Онофре, проблемы бессмысленного сооружения мало беспокоят калифорнийских каменщиков. Если кто‑то подумал, что «Бектал» затеял строительство «Таплайна» исключительно ради денег, то жестоко обманулся. Главный капитал, заработанный на трансаравийском нефтепроводе, – это беспрецедентное внедрение компании в самые высокие эшелоны власти Саудовской Аравии и сопредельных государств. Начиная с 50‑х годов руководство «Бектала» входит в число самых приближенных друзей королевской фамилии в Эр‑Риаде. Но не только семья Саудов включена в ближний круг «Бектала». Есть там и другие известные фамилии. Например, Бен Ладены. «Бектал» так тесно сошелся с последними, что даже затеял совместный бизнес, процветающий по сей день. Пока правитель Белого дома делает вид, что гоняется за террористом номер один по всему миру, у него под боком калифорнийские каменщики успешно проворачивают миллионные сделки в совместном с Бин Ладенами финансовом фонде. Об этом, однако, мы поговорим чуточку позже, а пока что вернемся к истокам проникновения «Бектала» на Ближний Восток.
Первая смычка «Бектала» и ЦРУ состоялась в 1948 году после того, как отношения Соединенных Штатов с Сирией резко ухудшились. Сирийцы аннулировали соглашение, предоставляющее «Бекталу» право на строительство трансаравийского нефтепровода на территории государства. «Бектал» отреагировал по‑боевому, как и подобает строительной компании: устроил государственный переворот. Действуя рука об руку с ЦРУ, сотрудники «Бектала» напрямую занялись поставками оружия и денег спешно слепленной группировке мятежного полковника Хусни Захима. Через два месяца после прихода к власти путчистов строительство «Таплайна» уже шло полным ходом.
В отчетах Госдепартамента хранятся документы эпохи, в которых неоднократно подчеркивается роль некой «международной корпорации, которая приложила руку к свержению сирийского правительства, занимаясь непосредственно поставками оружия и денег заговорщикам». Лейтон Маккартни, автор книги о «Бектале» «Друзья на Олимпе», утверждает, что один высокопоставленный дипломат на вопрос: «О какой международной компании идет речь?» ответил: «Скорее всего, это „Бектал“. Ряд историков оспаривает это утверждение. В любом случае, независимо от того, поставляли сотрудники „Бектала“ оружие напрямую повстанцам или нет, не вызывает сомнений, что вся разветвленная инфраструктура компании на Ближнем Востоке интенсивно использовалась ЦРУ для проведения операций по свержению сирийского правительства.
Инфраструктура и людские ресурсы «Бектала» также были активно задействованы ЦРУ для организации еще одного переворота: в 1953 году в Иране было отстранено от власти демократически избранное правительство Мохаммеда Моссадека, и вместо него навязана диктатура шаха Мохаммеда Реза Пехлеви. На протяжении двадцати шести лет шах безотказно обслуживал энергетические нужды Соединенных Штатов, а заодно упражнялся в изысканных формах подавления инакомыслия. Интересно, что в 1976 году вездесущая контора «Эмнести Интернешнл» номинировала шаха в качестве правителя с наибольшими достижениями в области нарушения прав человека. Что, однако, нисколько не мешало тесной дружбе с диктатором главного гаранта демократических свобод на нашей планете. По иронии судьбы, в момент выхода отчета «Эмнести Интернешнл» бывший директор ЦРУ Ричард Хелмс исправно получал зарплату в качестве главы представительства «Бектала» в Иране! К сожалению, в 1979 году лавка «Бектала» прикрылась: шаха смела народная революция, и исламские фундаменталисты выперли из страны все американские корпорации.
Следующей страной в списке добрых дел «Бектала» числится Индонезия: в 1965 году инсценированный нашими старыми знакомыми (спайкой ЦРУ–«Бектал») государственный переворот был ознаменован беспрецедентным кровопусканием: свержение президента Сукарно и привод к власти генерала Сухарто обошлись индонезийцам в 500 тысяч человеческих жизней. Журналист, расследовавший в те годы связи между «Бекталом» и ЦРУ в Индонезии, цитирует слова одного из бывших сотрудников компании: «Наш офис буквально был нашпигован сотрудниками разведки. ЦРУ даже не приходилось просить „Бектал“ о трудоустройстве своих агентов: все делалось добровольно и с большим воодушевлением».
И в самом деле, взаимодействие с ЦРУ давалось «Бекталу» легко и непринужденно. Причина – не столько в идеологической близости, сколько в тесной многолетней дружбе, связывающей руководящих работников обеих структур. Стивен Бектал был закадычным другом первого директора ЦРУ Алана Даллеса. Хорошо знакомый читателю партнер «Бектала» Джон МакКоун возглавлял ЦРУ с 1961 по 1965 годы. Два других директора разведуправления – Уильям Кейси и Ричард Хелмс после ухода в отставку заняли руководящие посты в «Бектале». Один из сотрудников компании, пожелавший остаться неизвестным, изложил кредо калифорнийских каменщиков: «На руководящую должность в „Бектале“ могут претендовать только бывшие генералы, дипломаты и политики в отставке».
Подведем предварительные итоги. Все послевоенные годы ушли у «Бектала» на формирование беспрецедентной агентурной сети, обеспечившей проникновение компании в самые отдаленные уголки планеты. Тесная спайка с Центральным разведывательным управлением позволяла «Бекталу» делать деньги в самых напряженных регионах и странах, отличающихся политической нестабильностью и взрывоопасностью. Благодаря такой установке «Бектал» мог на голову опережать всех своих реальных и потенциальных конкурентов. Пока остальные компании обходили горячие точки за версту, «Бектал» смело внедрялся в самое пекло и захватывал ключевые позиции. Беспрецедентные политические связи и дружба князьков‑аборигенов, купленная за баснословные взятки, гарантировали «Бекталу» успех, казалось бы, в безнадежных начинаниях.
Свою самую славную страницу «Бектал» написал в Ираке. Без преувеличения можно сказать, что все главные события последней четверти века в этой стране связаны с именем калифорнийских каменщиков: и строительство запретных химических заводов и электростанций, и провокация в Кувейте, и первая война в Заливе, и вторая война, приведшая сегодня к оккупации Ирака американской армией, – дело рук наших замечательных прорабов. Обо всем этом – в следующем «Аппаребите».
Часть третья. Иракгейт
Тайный покров, оттеняющий непомерную роль компании «Бектал» в судьбе Ирака, сдернул Институт политических исследований (IPS) в сенсационном досье, обнародованном в марте 2003 года. Чего стоит одно название: «Как нефтяные интересы помешали Американскому правительству сосредоточиться на химическом оружии, которое использовал Саддам Хусейн». Впрочем, лавры первооткрывателей в данном случае принадлежали не IPS, а… самому Американскому правительству!
Национальный архив и Архив национальной безопасности, подчиняясь благотворному механизму демократического эксгибиционизма, провели плановое снятие грифа секретности с большого количества правительственных и корпоративных документов, служебных записок, меморандумов и телеграмм. В обнародованных материалах чудовищного компромата хватит не то что на революцию, а на всемирный потоп. И компромат этот – чистейший первач: не бездоказательные обвинения бульварного журналиста , а телеграммы и письма, отправленные и собственноручно подписанные американскими государственными и корпоративными деятелями.
Допускаю, что описанные ниже события покажутся читателю совершенно невероятными в свете последних правдоборческих инициатив бастиона Демократии. В самом деле, нестыковки вопиют: в 2003 году хватило эфемерного подозрения в причастности Ирака к разработке оружия массового поражения (сейчас уже очевидно: подозрения симулированного и фальсифицированного), чтобы Соединенные Штаты оккупировали Ирак. А в 1983 году Америка полным ходом заигрывала с Саддамом Хусейном, не обращая никакого внимания на чуть ли не ежедневное применение Ираком химического оружия в войне со своим соседом.
Впрочем, принципиальность – дело десятое. Волнует другое: это какой же нужно обладать силой и влиянием, чтобы заставить почтенную супердержаву вертеться флюгером на протяжении десятилетий, не страшась окончательной дискредитации в глазах международного общественного мнения? И главное – кто обладает подобной силой? Уверен, читатель уже догадался. Имя богатыря – «Бектал».
Белая дымка табуна
Первый раз американцам пришлось пострадать в Ираке в 1972 году, когда Саддам Хусейн национализировал нефтяную отрасль страны и конфисковал собственность американских корпораций. До 1979 года еще удавалось держаться на плаву за счет привилегированного статуса, который обеспечивал старый друг Америки, ЦРУ и «Бектала» – иранский шах Мохаммед Реза Пехлеви. Но, как помнит читатель из прошлого «Аппаребита», шаха смела исламская революция, и многострадальные американские компании оказались выдворенными из последнего бастиона.
Так неожиданно «Бектал» оказался не у дел, посему пришлось в авральном порядке задействовать все рычаги политического влияния, чтобы вновь очутиться в седле. В начале 80‑х ЦРУ и Белый дом были, как и прежде, под завязку напичканы «агентами влияния» частной строительной компании из Калифорнии. Возглавлял список Джордж Шульц – влиятельнейший политик, секретарь казначейства Ричарда Никсона, госсекретарь в администрации Рональда Рейгана. В промежутке между двумя политическими назначениями Джордж Шульц 8 лет стажировался на посту президента и директора «Бектала».
Имена остальных «бекталитов»: Джеймс Шлезингер, Роберт Мак‑Фарлнейн, Лоренс Иглбергер, судья Уильям Кларк, генеральный прокурор Эдвин Миз, Роджер Робинсон. Предвижу оторопь читателя: «Ну‑ка, погодите! Это о каком времени идет речь? Неужели о начале 80‑х? Уж больно на слуху сегодня все имена». И будет прав. Потому что большая часть актеров, разыгравших иракгейтский спектакль для «Бектала» в 80‑е годы, всплыла повторно в составе группировки Буша‑младшего. И не просто всплыла, но и исполнила первую скрипку в оккупации Ирака. В этом списке не хватает только имени грозного госсекретаря Колина Пауэлла. Хотя и тут все состыковывается: как известно, Колина Пауэлла слепил для большой политики великий и могучий патриарх Каспар Уайнбергер, при четырех президентах совмещавший самые звездные должности с директорским креслом в «Бектале». Полагаю, он не преминул привить своему протеже правильную шкалу ценностей и деловых приоритетов.
Даже в период вынужденной «демократической» передышки 90‑х годов агентура «Бектала» не сидела сложа руки. 19 февраля 1998 года группа возмущенных товарищей обратилась с открытым письмом к президенту Биллу Клинтону: «Ирак – не единственная страна, обладающая оружием массового поражения, однако только Ирак применил его и против своих врагов, и против собственного народа. Мы просто обязаны учитывать готовность Саддама использовать это оружие в будущем. Подобная ситуация создает угрозу для наших друзей, наших союзников и нашей нации… Необходимо отстранить Саддама Хусейна от власти». И подписи: Дональд Рамсфельд, Роберт Мак‑Фарлнейн, судья Уильям Кларк… Несмотря на явную республиканскую ориентацию, «бекталиты» легко достучались до сердца лучшего друга нашего Бориса, и тот, не раздумывая, запустил операцию «Лиса в пустыне» (Desert Fox). Правда, американский президент бросил дело на полпути, что, в общем‑то, не удивительно: интересы &laq
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник «Бектал» - тайны мировой экономики | Dragomir - Дневник Dragomir |
Лента друзей Dragomir
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»