Странно, что я сейчас не в Риме. Удивительное желание оказаться в этом городе появилось сегодня у меня ровно в шесть часов утра. Возможно, оно пропадет, когда улицы окончательно заполнятся легким серебристым светом парижского утра. Но пока я совершенно не понимаю, отчего я сейчас не в Риме. Виа Венетто должна сейчас быть видна из моего большого окна, которое не может закрыться от ароматов спелых апельсинов, который несется от сада Боргезе. Сейчас бы я надела легкие туфли и большой кашемировый шарф, чтобы, пройтись вдоль баров Виа Венетто и по узким улочкам достигнуть лестницы Испании. Мне это место кажется удивительно одиноким и грустным, а потому поэтичным. Не уверена, что сейчас оно так же переполнено цветами, как и весной, но такое ощущение, что она всегда в цветах. Я помню, что на углу виа Кондотти расположено чудесное кафе. Там подают обжигающе горячий шоколад, который можно есть ложкой, а пить нельзя, так как он очень густой. А еще там всегда играет старая итальянская музыка времен Второй мировой. Мне это время кажется очень поэтичным. Мне нравится Муссолинни. И мне нравятся фашисты. В их образе есть что-то потрясающее. И мне всегда казалось, что во главе них должна стоять женщина. Может быть Гитлер и был мужчиной, но душа его была определенно женской. Правда Берлин я не люблю. Он слишком прозаичный и лишен красок. Почему-то история Второй мировой для меня сконцентрирована в Италии. Странно, потому что там не было каких-то особенных сражений, о которых должен знать каждый, а сама страна не принесла ничего особенного в сороковые годы, но этот город как никакой другой наполнен колоритом того времени. Очень люблю Рим. Наверно, именно поэтому каждый раз так сложно туда поехать. Там всегда на деревьях апельсины, а в кафе густой горячий шоколад, а еще это лучшее место на земле, чтобы покончить с собой и возродиться вновь.