Иероним Босх (1450-1516) — нидерландский художник, один из крупнейших мастеров периода Северного Возрождения.
5
[700x371]
5-1
[700x574]
5-2
[306x700]
5-3
[493x700]
5-4
[700x596]
[700x283]
6
[700x554]
6
[500x633]
7
[700x641]
На марках:

5-1. Увенчание терновым венцом. 1510. Эскориал. Сан-Лоренсо-де-Эль-Эскориаль.
Все фигуры написаны на первом плане на золотом фоне, нет никакого намёка на перспективу, и для решения пространственной проблемы художник размещает фигуры в круглом обрамлении — такая композиция, уподобленная своеобразному кадру, настолько современна, что её можно назвать кинематографической. Босх устраняет границу между зрителем и глумливой сценой поругания Христа. Христос сидит на переднем плане, глядя на зрителя, его сдвинутые брови свидетельствуют о том, что он испытывает страдания. Рукой в железной рукавице краснолицый ощеренный латник разрывает одеяние Христа; другой воин, опершись одной ногой о постамент, на котором сидит Христос, собирается ещё глубже надвинуть терновый венец на его чело, этот воин имеет на своей одежде опознавательную бляху с изображением чёрного двуглавого орла на жёлтом фоне-символ Священной Римской Империи либо властвовавшего тогда над Нидерландами и нелюбимого в народе императора Максимилиана, что позволяет говорить о политическом наполнении картины и резко негативном отношении Босха к современной ему светской власти; третий же, выглядывая из-за спины второго, наблюдает за действиями палачей, явно поощряя их, и этот живой и злорадный интерес контрастирует с холодным безразличием двух мужчин слева. Мучительство Христа приобретает космический масштаб благодаря тому, что вокруг самой картины в технике гризайли представлена вечная битва ангелов и демонов — нескончаемая борьба добра и зла.

5-2. Восхождение в Эмпирей. Цикл «Блаженные и проклятые». 1504-05. Венеция. Дворец дожей.
«Блаженные и проклятые» — цикл из четырёх картин Иеронима Босха, представляющих собой, скорее всего, створки полиптиха, центральная часть которого утеряна. Высказывается предположение, что название этого триптиха — «Страшный Суд». Картины названы в соответствии с сюжетами: Земной рай, Восхождение в Эмпирей, Падение грешников, Ад. Наибольшую известность среди них приобрела картина «Восхождение в Эмпирей», на которой ангелы-хранители из загробного мрака выводят души праведников, заслуживших вечное блаженство, через туннель, составленный из концентрических колец света, к пронизанной неземным сиянием Вечности.

5-3. Извлечение камня глупости (Операция глупости). 1478-80. Мадрид. Музей Прадо.
Эта картина представляет фольклорную линию в творчестве художника. На первый взгляд, здесь изображена обычная, правда, опасная операция, которую хирург почему-то проводит под открытым небом, водрузив себе на голову воронку. Вероятно, здесь высмеивается персонаж ярмарочного фарса — простачок или муж-рогоносец (книга, положенная на голову женщине, понималась как «руководство» для жуликов и обманщиков). Перевёрнутую воронку, надетую на голову хирурга, объясняли как намёк на рассеянность учёного мужа, но в контексте фарса она, скорее всего, служит признаком обмана. По другой версии, закрытая книга на голове монахини и воронка хирурга, соответственно, символизируют, что знание бесполезно, когда имеешь дело с глупостью, и что врачевание подобного рода — шарлатанство. Голландское выражение «иметь камень в голове» означало «быть глупым, безумным, с головой не на месте». Орнаментальная надпись вверху и внизу гласит: «Мастер, удали камень. Меня зовут Лубберт Дас». Во времена Босха существовало поверье: сумасшедшего можно исцелить, если извлечь из его головы камни глупости. Лубберт — имя нарицательное, обозначающее слабоумного. На картине, вопреки ожиданиям, извлекается не камень, а цветок, ещё один цветок лежит на столе. Установлено, что это тюльпаны, а в средневековой символике тюльпан подразумевал глупую доверчивость.

5-4. Семь смертных грехов и четыре последние вещи. 1475-80. Мадрид. Музей Прадо.
Сюжет картины настраивает зрителя на религиозные размышления. Центральная часть, состоящая из четырёх концентрических кругов, символизирует Всевидящее Око Божье, в зрачке которого воскресший Христос показывает свои раны. Во втором круге видна латинская надпись Cave, cave, Deus videt — «Бойся, бойся, ибо Господь всё видит». Третий круг изображает лучи, похожие на солнечные, а четвёртый, в секторах, — семь смертных грехов. Под изображением каждого из семи смертных грехов дано его латинское название. Эти надписи можно счесть лишними — нет надобности пояснять, что человек, жадно пожирающий всё, что ставит на стол хозяйка, совершает грех чревоугодия, а упитанный господин, дремлющий у камелька, — грех лени; именно в этом его упрекает входящая в комнату женщина с чётками в руках. Любострастие воплощают несколько влюблённых пар, гордыню — дама, любующаяся своим отражением в зеркале, которое держит перед ней дьявол, принявший обличье горничной в невероятном чепце. Подобные же жанровые сценки иллюстрируют гнев (двое мужчин дерутся у дверей таверны), алчность (вор стаскивает монету), зависть (проигравший истец злобно взирает на своего удачливого соперника). Жанрово-аллегорические сценки, полные грубоватого юмора, написаны в детализованной живописной манере старых голландцев. Изображения семи смертных грехов расположены по кругу, что обозначает постоянство их присутствия. Босх включил их в радужную оболочку глаза Бога и таким образом сделал предостережением тем, кто думает, что избежит последующей кары. Четыре круглых изображения по углам (тондо), называемые «четыре последние вещи», дополняют картину: они изображают смерть, Страшный суд, Рай и Ад. Начертанные на развевающихся свитках слова: «Ибо они народ, потерявший рассудок, и нет в них смысла».

5-5. Искушение святого Антония (триптих). 1505-06. Лиссабон. Национальный музей старинного искусства. (См. № 1)

6. Поклонение волхвов. 1470-80. Нью-Йорк. Музей Метрополитен.
На марке Палау зеркальное изображение картины.

7. Несение креста. 1490-1500. Гент. Музей изящных искусств.
Картина напоминает кинематографический крупный план. Босх эффектно воссоздает смятение на крестном пути на Голгофу и намеренно окарикатуривает образы. Нигде ещё Босх не придавал человеческому лицу черты такого гротескного уродства. Лишь двое — Христос и Св. Вероника, оба с закрытыми глазами, сохраняют простое человеческое достоинство, резко контрастируя с остальными персонажами. Они всматриваются в то, что предстаёт их внутреннему взору, не обращая внимания на творящуюся вокруг вакханалию. Губы Вероники даже тронуты чуть заметной улыбкой, в руках она держит покрывало, и вот с него-то, как ни странно, умоляюще смотрит на нас проступивший на ткани лик Христа. При взгляде на разноликую злобную толпу ещё большее сочувствие вызывает тихая покорность Христа. Здесь и двое разбойников, которых должны распять вместе с Иисусом: в нижнем правом углу один, ощерив рот, злобно смотрит на своих мучителей; в верхнем правом углу — другой разбойник, замученный страданиями, раскаивающийся. Над ним насмехается первосвященник с исключительно мерзкой физиономией.