Начало темы "Художники Италии XV-XVI в.в. Часть 1" - Рубрика: "Художники разных стран - 4", продолжение - Рубрики: "Художники разных стран - 14 и 15".
135
[700x435]
[700x302]
135-4
[700x511]
135(блок)
[700x346]
[700x337]
[700x270]
137-1
[700x261]
На марках:

135. Томазо Кассаи Мазаччо (1401-1428) (См. № 37)

135-1. Св. Андрей. Панель Пизанского алтаря. 1426. Пиза. Национальный музей.

135-2. Портрет молодого человека. 1425. Вашингтон. Национальная галерея искусств.

135-3. Рождество. 1427. Берлин. Галерея старых мастеров.

135-4. Триптих Св. Ювеналий. 1422. Рим. Базилика Св. Петра. ( Флоренция. Музей Мазаччо).

135(блок). Чудо со статиром. Фреска. 1424-26. Флоренция. Церковь Санта-Мария дель Кармине. Капелла Бранкаччи.
В «Чуде со статиром» (статир – серебряная монета) художник ещё соблюдает средневековую традицию, трижды повторяя фигуру апостола Петра, помещая разновременные эпизоды в одном пространстве, однако это не нарушает цельности глубинной композиции, построенной по законам прямой перспективы. Мощные коренастые фигуры апостолов, в которых узнаются люди из простонародья, подчёркнуто объёмны, их скульптурность выявлена крупными складками одежд, энергичной светотеневой лепкой. Мазаччо впервые пишет фреску так, что все персонажи в ней словно освещены потоком света, льющегося из реального окна капеллы; это придаёт живость и реальность изображённым событиям.

136-1. Святой Пётр исцеляет больного своей тенью. 1426. Флоренция. Церковь Санта-Мария дель Кармине. Капелла Бранкаччи. (См. № 37-1)

136-2. Святой Пётр раздает милостыню бедным (Раздача имущества и смерть Анании). 1426. Флоренция. Церковь Санта-Мария дель Кармине. Капелла Бранкаччи. (См. №№ 1 и 37-2)

137-1. Поклонение волхвов. 1426. Берлин. Галерея старых мастеров.
Одна из составных частей алтаря церкви Санта Мария дель Кармине в Пизе. Действие ограничивается наиболее значительными участниками и протекает на узком пространстве переднего плана. Отсутствуют богатые одеяния и многочисленные натуралистические детали, уступив место лапидарному воплощению наиболее существенного, – подобное ограничение напоминает нам изображение того же события у Джотто. Таким образом, картина эта служит документом, свидетельствующим о глубоком изменении художественных средств и намерений. Эта перемена удостоверяет отказ от всего, что считалось величайшей заслугой предшествующих поколений. Мазаччо отказался от изобилия натуралистических деталей, передающих в точности реальную действительность. В чем состояла причина этого? Конечно, не в неумении: этого требовало новое зарождающееся искусство.