[695x366]
[700x385]
[700x456]
[700x403]
[700x290]
[700x455]
На марках:
6. Композиция в телесном и черном цвете. Портрет Теодора Дюре, художественного критика, друга художника. 1883-84. Нью-Йорк. Метрополитен.
7. Аранжировка в белом и чёрном. Женский портрет. 1862. Вашингтон. Национальная галерея.
8. Ноктюрн в розовом и сером. Портрет леди Мё. 1881-82. Нью-Йорк. Собрание Фрик.
9. Аранжировка в чёрном и золотом. Мужской портрет. Нью-Йорк. Собрание Фрик.
10. Аранжировка в сером и чёрном No.2. Портрет Томаса Карлайла. 1872. Глазго. Галерея искусств.
11. Симфония в белом No.2. Девушка в белом. 1864. Лондон. Галерея Тейт.
12. У рояля. 1858-1859. Музей Тафт, Цинциннати, Огайо, США
13. Симфония в белом № 1. Девушка в белом. 1862. Вашингтон. Национальная галерея.
14. Гармония в зелёном и розовом. Музыкальный салон. Вашингтон. Галерея Фрир.


Джоанна Хиффернан - ирландка, которая с 1861 по 1868 служила моделью Джеймсу Уистлеру и Гюставу Курбе. Она была излюбленной моделью Уистлера и его возлюбленной. Самые известные полотна на которых изображена Джо — «Симфония в белом №1, девушка в белом», «Симфония в белом №2», «Симфония в белом №3» Уистлера, а также «Прекрасная ирландка» и «Спящие» Курбе. Мать Уистлера и его родня были несчастливы от его связи с Джоанной, поскольку в их глазах незамужняя женщина, служащая моделью художнику — по распространенному мнению того времени означающему обнаженной — считалась проституткой. Мать предлагала художнику с помощью наследства одной из теток придать существованию Джоанны более независимую основу. При посещении матерью Уистлера в Лондоне Джоанна Хиффернан даже на время выезжала из их совместного жилья.

Искусство должно жить само по себе, независимо от всякой чепухи, не смешиваясь с совершенно чуждыми ему чувствами вроде благочестия, жалости, любви, патриотизма и всего такого. Оно должно восприниматься непосредственно, зрением и слухом. Именно поэтому я и называю свои работы «аранжировками» и «гармониями». /Джеймс Уистлер/

"Я художник и "родился" в Петербурге", - писал про себя Уистлер. На закате жизни Россия послала ему ещё одну весточку. Одной из последних учениц Уистлера была А.П. Остроумова- Лебедева. «...Я не могу научить вас искусству, его постигают наедине или совсем не постигают», - сказал ей мастер.

Почти всю свою жизнь Уистлер был окружен атмосферой скандала. Невысокий, с громким резким голосом и вечным моноклем в глазу, одетый скрупулезно аккуратно, экстравагантно и с безукоризненным вкусом; блестящий спорщик, умевший молниеносно парировать остроты собеседника; его выходки, словечки, жесты были предметом разговоров на светских обедах; но «... в этом щеголе, шествующем по набережной Челси, никто не узнал бы молчаливого, серьезного труженика в огромных очках, которые он только что сбросил в своей мастерской».

Уистлер был одержим отчаянным стремлением к совершенству, его требовательность к себе не знала границ, все, что казалось ему неудачным, подлежало немедленному уничтожению. Никто не трудился над своими холстами больше него, он «замучивал» модели бесконечными сеансами, и тем не менее его произведения оставляют впечатление артистичности и непринужденности исполнения. Публике же работы Уистлера казались эскизными и незаконченными. И чем ближе был художник к достижению цели, тем теснее смыкалось вокруг него кольцо насмешек и недоброжелательства. Однако он ни разу не уступил, продолжая идти своим собственным путем, «он только выше поднимал голову. У него был характер бойца, он не сдавался ни в чем и начал форменную войну, длившуюся около двадцати лет, против своих врагов-художников, против критики, против печати, против публики».

Первая картина Уистлера, показанная на Лондонской акаде­мической выставке, «У рояля» была принята на удивление хорошо, ее даже купили за 30 фунтов. Но уже следующее выступление Уистлера сопровождается скандалом. Вместе с такими художниками, как Курбе, Мане, Фантен-Латур, Писсарро, он выставляет свою «Белую девушку» в знаменитом парижском «Салоне отверженных», имевшем огромный и скандальный успех. Самая же неистовая ругань досталась на долю «Завтрака на траве» Мане и «Девушки в белом» («Симфония в белом № 2», 1864) Уистлера.