[490x432]
[691x124]
[700x539]
Картина написана Нестеровым в Уфе на сюжет, взятый из «Жития преподобного Сергия»: Отроку Варфоломею, будущему Сергию, не давалась грамота, хотя он очень любил читать, и он втайне часто молился Богу, чтобы тот наставил и вразумил его. Однажды в поле, куда Варфоломей пошёл по приказанию отца отыскивать коней, он увидел под дубом старца-черноризца, саном пресвитера. Старец молился, отрок подошёл к нему и поведал скорбь своей души. Сочувственно выслушав мальчика, старец начал молиться о просвещении дитяти свыше, затем, достав ковчег, вынул малую частицу просфоры и, благословив ею Варфоломея, сказал: «Возьми, чадо, съешь: сия даётся тебе в знамение благодати Божией и разумение Святого Писания». А когда отрок съел просфору, старец сказал ему: "О грамоте, чадо, не скорби: отсего дне дарует ти Господь грамоте умети зело добре". Так и случилось.
Нестеров долго не мог найти натуру для образа Варфоломея. И вот однажды, - как писал художник, - идя по деревне, я заметил девочку лет десяти, стриженую, с большими широко открытыми удивленными голубыми глазами, болезненную. Рот у нее был какой-то скорбный, горячечно дышащий. Я замер, как перед видением. Я действительно нашёл то, что грезилось мне: это и был «документ», «подлинник» моих грез.
Картина Нестерова вызвала противоречивые толки, с критикой выступил Стасов, но Павел Третьяков приобрел ее для своей галереи. А это был головокружительный успех для молодого художника. Религиозная тематика вовсе не была чужда передвижникам, только она решалась у них в сфере искусства, а не церкви, то есть не в сфере религии, а библейской мифологии. Картины на собственно религиозные темы по определнию должны висеть в церквях, где на них молятся, как иконам. На картины в музеях не молятся, а ими любуются. Одно дело – религиозное чувство, вера, другое – чисто эстетическое восприятие изображений, будь то ангелы, Христос, послушницы или старцы.
Нестеров справедливо считал, что именно "Видением отроку Варфоломею" он останется в памяти поколений.