[700x456]
Константин Андреевич Тренёв (1876-1945) - советский писатель и драматург. Лауреат Сталинской премии первой степени (1941).
Сын крестьянина. В 1903 он окончил Петербургский археологический институт и духовную академию, а в 1921 еще и агрономический факультет Таврического университета. Октябрьская революция застала его в Крыму. После установления советской власти Тренёв продолжал жить в Симферополе, учительствовал, работал в Крымском отделе народного образования, руководил редакционно-издательской частью Крымиздата. С 1931 навсегда поселился в Москве.
Начало литературной деятельности Тренёва относится к 1898, когда в газете «Донская речь» (Ростов-на-Дону) были напечатаны его первые бытовые очерки. В 1910-е он стал известен как автор «крестьянских рассказов».
Октябрьскую революцию Тренёв принял радостно, полагая, что наконец «прорвала плотину новая жизнь» и сбылась мечта о справедливом переустройстве российской действительности. «Народ в муках творит нечто новое и небывало прекрасное»,— писал он М.Горькому в 1921.
Первым значительным послереволюционным произведением Тренёв явилась пьеса «Пугачевщина» (1924). Путь Пугачева на Голгофу прослеживается шаг за шагом — от первой встречи с будущими соратниками до восхождения на плаху в Москве. Тренёв показывал своего героя и как лихого вояку, и как умного вожака, но вместе с тем и как авантюриста «с огромной долей хлестаковщины», даже «яркого садиста», одержимого грешными страстями. Однако само восстание оставалось в глазах писателя незапятнанным уже потому, что его высокие цели облагораживали участников, заставляя их подниматься над собственными слабостями во имя высокой общественной идеи. Именно эта вера художника в высшую гуманность справедливой народной борьбы сближала историческую пьесу с текущим днем.
В 1926 была завершена героическая драма «Любовь Яровая». Действие происходило в неизвестном провинциальном городе, где на протяжении одного-двух дней власть завоевывали то красные, то белые. Высокую нравственную правду революции Тренёв доверил нести Роману Кошкину. Суровая бескомпромиссность была его жизненным правилом. Особо видное место среди духовно близких Кошкину персонажей принадлежало матросу Фёдору Шванде, любимому герою писателя, характеру поистине народному, покоряющему каким-то по-детски открытым и немного лукавым «ликующим оптимизмом». Лагерь «белых» более всего походил в «Любови Яровой» на чудовищное торжище, где торговали всем — родиной и сахарином, офицерской честью и несуществующей собственностью. Особую нетерпимость проявлял Тренёв в отношении тех «интеллигентов», которые в жестокое военное время пытались нажить политический капитал фарисейскими призывами к милосердию, гуманности или же, приспосабливаясь к меняющимся обстоятельствам, ревностно служили сначала красным, потом белым и наоборот. Одиозная роль досталась в пьесе и некой Дуньке, бывшей профессорской прислуге. К финалу «Любови Яровой» ее образ превращался в своего рода шаржированный символ всего нечистоплотного, грубого, пошлого. Знаменитая реплика: «Пустите, пустите Дуньку в Европу!» — надолго стала крылатой фразой.
«Любовь Яровая» оставалась непревзойденной творческой вершиной автора. Все последующие сочинения Тренёв не столь оригинальны, несколько рационалистичны, лишены былого пафоса и, главное,— смелого взгляда на жизнь.
Действительность год от года становилась все более сложной и трагичной, вступая в противоречие с неколебимой верой писателя в непогрешимую праведность революции. Но отказаться от этой веры Тренёв не мог. По натуре своей Тренёв принадлежал к людям, не склонным менять убеждения, в особенности идеологические.