[700x355]
[700x355]
[700x343]
[700x538]
[700x378]
14 по 19 июня 1963 года проходил полёт пятого советского пилотируемого космического корабля «Восток-5», которым управлял Валерий Быковский. Полёт продолжался 4 суток 22 часа 56 мин. До сегодняшнего дня этот полёт остаётся самым длительным одиночным полётом. Одновременно с «Восток-5» с 16 по 19 июня в космосе находился космический корабль «Восток-6», который пилотировала первая в мире женщина-космонавт Валентина Терешкова. Полёт продолжался 2 суток 22 часа 40 мин. Валентина Терешкова является единственной женщиной Земли, совершившей одиночный космический полёт. Все последующие женщины-космонавты летали в космос только в составе экипажей.
Далее перепечатка с сокращениями из сайта 2012 © ystone.ru. "Николаев, Попович, Терешкова и Быковский - ничего нового".
От предыдущих полетов эти полёты отличались только длительностью. Но как уже было принято каждый из этих полетов объявлялся в СССР особым достижением, непременно чем-нибудь "первым", "оставляющим американцев далеко позади".
Космонавт этого полета Валентина Терешкова получила свою порцию славы и почестей, но в какой-то степени она достойна сочувствия. В недалеком прошлом ярославская работница шинного завода и начинающая парашютистка, она попала в поле зрения кого-то из космических специалистов и была представлена генералу Каманину, отвечавшему за подбор космонавтов. Тренировки шли у нее неважно, но никто по этому поводу не беспокоился, потому что она все равно не должна была лететь. Каманин располагал отлично тренированной летчицей, а женский полет предполагался всего один. Терешкова, по существующим правилам, готовилась быть дублером, присутствующим на старте "на всякий случай". Поскольку в СССР имя космонавта держат в секрете до вылета, никто никогда не знает о том, "настоящий" космонавт летит или дублер. Не откладывать же, в самом деле, "утвержденный" всеми инстанциями старт из-за такой мелочи, как болезнь космонавта, который все равно никакой роли в полете не играет! Терешкова была дублером, но в последний момент стала космонавтом, ибо перед самым стартом у "настоящей" летчицы появилось женское недомогание, и она об этом доложила. Выйдя на орбиту, о том же доложила Терешкова, но было уже поздно. Потом Терешкова сообщила, что чувствует сильную тошноту и головокружение. Телеметрия, однако, показывала, что пульс у нее достаточно полный и кровяное давление в пределах нормы. Правительственная комиссия, в которой
Королев имел после старта всего лишь один голос, решила, что полет нужно продолжать, потому что одновременно с Терешковой на орбите находился Быковский, и полет считался "длительным групповым" - разумеется, первым такого рода.
Через семьдесят часов Терешкову спустили с орбиты. Она приземлилась в самом жалком состоянии, и подбежавшие южно-уральские крестьянки стали над ней причитать: "Ах, бедненькая!" Космонавтку умыли, положили в избе на кровать и когда приступы тошноты миновали, выяснилось, что она страшно голодна: три дня не притрагивалась к еде. Женщины тут же угостили Терешкову всем, что у них было, - хлебом и луком. В этот момент рядом с деревней приземлился вертолет и забрал необычную "гостью с неба".
Позже, выступая перед публикой с рассказом о полете, Терешкова неплохо использовала этот эпизод. В ее изложении он выглядел так. Колхозницы встретили ее радушно и спросили, чем угостить. И ей захотелось простой русской еды - черного хлеба и лука. Такие истории действуют на известную часть советского населения...
В том же году Терешкова неожиданно для всех вышла замуж за Андрияна Николаева (Космонавт №3 в СССР). среди гостей на
свадьбе был сам Хрущёв. Развелась она с Николаевым в 1972 году. Никто не мог взять в толк, почему именно этот человек стал ее мужем. Одни говорили, что Валентина была влюблена в Гагарина, но он уже был женат. Другие искали объяснение в "личной протекции" Хрущева: поговаривали, что генсека подталкивали к этому ученые-медики, которым хотелось продолжить начатые в космосе исследования человеческого организма.
Валерий Быковский, вылетевший за двое суток после Терешковой и приземлившийся почти одновременно с нею, тоже, конечно, был первым. Он пробыл в космосе дольше всех других. Тут надо отметить, что Быковский, как космонавт, был полной противоположностью Терешковой. Его физическое состояние в течение всех 119 часов полета было превосходным.
С самого начала, с полета Гагарина, советское руководство внимательно следило, как бы американцы не "вырвались вперед" по какому-нибудь показателю: по числу полетов или витков или космонавтов. Королев должен был обеспечить непрерывное "лидерство" в этом смысле. Поэтому, когда с полетом Малькольма Карпентера 24 мая 1962 года американцы сравнялись в количестве орбитальных
запусков с Советским Союзом, в высших кругах появилось беспокойство. Оно особенно усилилось, когда выяснилось, что следующий полет "Меркурия" с Уолтером Ширрой намечен на сентябрь того же года. Именно этим, как объясняли люди из окружения Королева, мотивировалась необходимость послать в августе, то есть на месяц раньше, не один, а сразу два "Востока", чтобы удержать лидерство". Действительно, Николаев и Попович летали в августе 1962 года, а старт Ширры состоялся 3 октября.
Потом, 15 мая 1963 года, Купер опять "сравнял счет"! И, более того, американцы преспокойно объявили окончание программы Меркурий. Логично было предположить, что в США концентрируют внимание на новой серии полетов - тем более, что в общих чертах уже был известен план запуска двухместных кораблей, выхода из них в открытый космос, маневрирования и стыковок на орбите.
Логично было бы направлять все средства на разработку чего-нибудь в том же роде - прежде всего, достаточно мощного носителя. Но нет, Хрущевым и его приближенными по-прежнему владели пропагандистские соображения. И Королеву вновь было приказано "выйти вперед", да поэффектнее. Отсюда - финальные полеты "Востоков" с Быковским и Терешковой.
Все шесть полетов советских космонавтов на кораблях "Восток" сопровождались бурными взрывами пропаганды. Хрущев объявил, что социализм - лучшая стартовая площадка для полетов в космос. Люди Королева хватались за голову: они-то были лучше знакомы с американской периодикой и знали, что с самого начала будущей программы Америка сразу уйдет далеко вперед. Ведь о запуске многоместного корабля и речи не могло быть, а о маневрировании и стыковке - тем более. Знали сотрудники Королева и то, что виноватых в отставании советских космических исследований от американских найдут очень быстро. В Советском Союзе вообще умеют находить "виноватых" и расправляться с ними, "невзирая на прошлые заслуги".
И еще одно знали Королев, Воскресенский и их помощники. Космические программы американцев были ясно "нацелены на Луну". У этих программ была внутренняя логика. Сперва научиться летать вокруг Земли, потом маневрировать, встречаться, выходить из корабля на околоземной орбите. Затем перенести этот опыт на орбиту вокруг Луны и, наконец, опуститься на Луну. А советские
космические полеты, так лихо начатые Королевым в 1957 году, когда он запустил спутник, не были теперь нацелены ни на что. Луна отпадала: было ясно, что американцы прилетят туда гораздо раньше. Марс? Еще более несбыточно. Чрезвычайно заманчивой и, главное, осуществимой идеей выглядели орбитальные станции со сменяемым персоналом. Конечно, такие будут и у США,но, по крайней мере, это наука, соревнование, творческое сотрудничество и известное равноправие в космосе, если забыть на момент о Луне.
Все эти проблемы особенно тяжело волновали Воскресенского. Он видел, что положение становится все более угрожающим и катастрофическим, что миф о "лучшей стартовой площадке" вот-вот лопнет; он видел, что разумными мерами можно как-то упорядочить все дело, прекратить безумную и обреченную гонку, найти свой, пусть скромный путь исследований. Но видел Воскресенский, что Королев не идет с этими предложениями к Хрущеву, а обращаться через голову своего руководителя и друга - не хотел.
Королев же не шел к Хрущеву с этими предложениями по причинам довольно очевидным. Во-первых, он понимал, что безграмотный самодур Хрущев немедленно ему скажет: "Что ж это ты, сам начал, сам нас убеждал, что выиграем первенство у Америки, а теперь - в кусты?" Хрущев был достаточно хорошим демагогом, и сумел бы сразу состряпать против Королева любую "формулировку" - например, что он "обманул партию". Это очень страшная, грозная "формулировка" в СССР.
Во-вторых, на постройку орбитальных станций Хрущев ни за что не выделил бы больших средств. В его глазах такая цель выглядела скучной; тут нечем было поразить мир, как поразил он первым спутником или полетом Гагарина. Не было "фейерверка". А работать в условиях ограниченных ассигнований Королев решительно не мог. Он знал, почему удалось, несмотря на все тяготы и невзгоды, запустить спутники и людей в космос: средства были неограниченны. Многие элементы спутников и кораблей обходились в штучном изготовлении куда дороже, чем если бы были отлиты из червонного золота, но на это никто не обращал внимания. Урежут фонды - ничего не удастся сделать.
И была еще третья причина - Чаломей. Приди Королев к Хрущеву с таким докладом, диктатор, чего доброго, передаст бразды правления Чаломею и поручит ему "организовать" полет на Луну. Конечно, это будет страшный провал, но что с того? Провал-то будет не Чаломея, а страны, для которой всю свою жизнь работал Королев, которую он любил сильнее, чем Хрущев и Чаломей, вместе взятые.