[700x246]
[700x245]
[700x245]
[700x426]
VI Всемирный фестиваль молодёжи и студентов открылся 28 июля 1957 года в Москве. Гостями фестиваля стали 34000 человек из 131 страны мира. Лозунг фестиваля — «За мир и дружбу». Ему предшествовал Всесоюзный фестиваль советской молодёжи.
Символом молодёжного форума стал Голубь мира, придуманный Пабло Пикассо. К фестивалю в Москве открылся парк «Дружба», гостиница «Украина», стадион «Лужники». В столице впервые появились венгерские автобусы «Икарус», были выпущены первые автомобили ГАЗ-21 «Волга». Для свободного посещения был открыт Московский Кремль.
Ансамбль «Дружба» и Эдита Пьеха с программой «Песни народов мира» завоевали золотую медаль и звание лауреатов фестиваля.Прозвучавшая на церемонии закрытия песня «Подмосковные вечера» в исполнении Владимира Трошина и Эдиты Пьехи надолго сделалась визитной карточкой СССР.
В стране стала распространяться мода на джинсы, кеды, рок-н-ролл и игру бадминтон. Популярным стал музыкальный хит "Если бы парни всей Земли":
Если бы парни всей земли
Вместе собраться однажды могли
Вот было б весело в компании такой
И до грядущего подать рукой
Парни, парни, это в наших силах
Землю от пожара уберечь
Мы за мир, за дружбу, за улыбки милых,
За сердечность встреч. /Музыка: В. Соловьев-Седой Слова: Е. Долматовский/

Москва буквально гудела. Основной наплыв народа сосредоточивался в центре, на улицах Горького, на Пушкинской площади, проспекте Маркса, Садовом кольце. Молодежь общалась, пела песни, слушала джаз, дискутировала о еще недавно запрещенных импрессионистах, о Хемингуэе и Ремарке, Есенине и Зощенко, обо всем, что волновало юные умы.
Впервые за многие годы был приоткрыт «железный занавес», разделяющий мир на два лагеря. У советских же людей 6-й Всемирный Фестиваль перевернул взгляды на моду, манеру поведения, образ жизни, ускорив ход перемен. Хрущевская «оттепель», диссидентское движение, прорыв в литературе и живописи — все это началось именно в фестивальной круговерти.
Из воспоминаний москвичей в статье журнала "Огонёк" "Дети фестиваля":
Для жителей Москвы он стал настоящим шоком, настолько неожиданным оказалось все, что они увидели и почувствовали. Сейчас даже бесполезно пытаться объяснять людям новых поколений, что крылось тогда за словом «иностранец». Постоянная пропаганда, направленная на воспитание ненависти ко всему зарубежному, привела к тому, что само это слово вызывало у советского гражданина
смешанное чувство страха и восхищения. Днем и вечером делегации были заняты на встречах и выступлениях. Но поздним вечером и ночью начиналось свободное общение. Естественно, власти пытались установить контроль за контактами, но у них не хватало рук.
Как негативный фактор следует отметить, что в дни фестиваля в Москве произошла своеобразная сексуальная революция. Молодые люди, а особенно девушки, как будто с цепи сорвались. Пуританское советское общество стало вдруг свидетелем таких событий, которых не ожидал никто. Поражали формы и масштабы происходившего. К ночи, когда темнело, толпы девиц со всех концов Москвы пробирались к местам, где проживали иностранные делегации. Это были студенческие общежития и гостиницы на окраинах города. В корпуса девушкам прорваться было невозможно, так как все было оцеплено милицией и дружинниками. Но запретить иностранным гостям выходить из гостиниц никто не мог. Никаких ухаживаний, никакого ложного кокетства. Только что образовавшиеся парочки удалялись в темноту, в поля, в кусты, точно зная, чем они немедленно займутся. Образ загадочной, стеснительной и целомудренной русской девушки-комсомолки не то чтобы рухнул, а скорее обогатился какой-то новой, неожиданной чертой -- безрассудным, отчаянным распутством. Реакция подразделений нравственно-идеологического порядка не заставила себя ждать. Срочно были организованы летучие дружины, снабженные осветительными приборами, ножницами и парикмахерскими машинками. Иностранцев не трогали, расправлялись только с девушками, а так как их было слишком много, дружинникам было ни до выяснения личности, ни до простого задержания. У пойманных любительниц ночных приключений выстригалась часть волос, делалась такая «просека», после которой девице оставалось только одно -- постричься наголо. Сразу после фестиваля у жителей Москвы появился особо пристальный интерес к
девушкам, носившим на голове плотно повязанный платок... Много драм произошло в семьях, в учебных заведениях и на предприятиях, где скрыть отсутствие волос было труднее, чем просто на улице, в метро или троллейбусе. Еще труднее оказалось утаить появившихся через девять месяцев малышей, часто не похожих на собственную маму ни цветом кожи, ни разрезом глаз.