[699x258]
Салават Юлаев (1754-1800) башкирский национальный герой, один из руководителей Крестьянской войны 1773—1775 гг., сподвижник Емельяна Пугачёва. Поэт-импровизатор. Его именем названы город Салават в Башкортостане, улицы в разных городах, хоккейный клуб.
Писатель С. П. Злобин написал исторический роман "Салават Юлаев".
Находясь в составе башкирского карательного корпуса, девятнадцатилетний Салават вместе со своим отцом добровольно перешли на сторону повстанцев, приняв обещания Пугачева вернуть захваченные земли, сохранить религию и возможность жить башкирскому народу по своим обычаям. После разгрома пугачёвского бунта в 1975 году они были отправлены на вечную каторгу в балтийскую крепость Рогервик (Эстония). Здесь Салават Юлаев и его отец провели остаток своей жизни.
Салават Юлаев был известен в народе и как поэт-импровизатор. О нём, как башкирском поэте, сохранилось много легенд, и трудно установить подлинность авторства песен, приписываемых Салавату, и грань, отделяющую их от устной башкирской народной поэзии.

Из статьи доктора исторических наук В.Я. Мауля (Нижневартовский государственный гуманитарный университет):
По выражению историка М. Н. Покровского, «история - это политика, опрокинутая в прошлое».
Героический образ Салавата Юлаева – это продукт пропаганды. Его фигура оказалась в центре острой идеологической борьбы различных общественных кругов и была изрядно мифологизирована и политизирована. Причины героизации образа неустрашимого борца башкирского народа против царизма и крепостничества вполне очевидны. Они полностью соответствуют «генеральной линии» партии в исторической науке советских времен, четко делившей историю только на «черное» и «белое». Особой популярностью пользовалась концепция «крестьянских войн» в России – как высшей формы классовой
борьбы при феодализме.
Сегодня историческая наука отказывается от концепции «крестьянских войн», чаще всего рассматривая их сквозь «призму» русского бунта, к числу которых относится и пугачевское восстание. В этом смысле справедлива точка зрения видного современного историка В. М. Соловьева о русских бунтах: «Какие-то конкретные справедливые цели, добрые порывы, благородные мотивы, благие намерения и т.п. очень быстро вымывались и отодвигались на третий-четвертый план, уступая место грабежу, насилию, террору, пьяной гульбе и богохульству. Ни Робин Гуд, ни Гильом Каль не жгли и не крушили без всякой нужды и без всякого разбора все «дворянское», не проливали кровь ради куража, не измывались над людьми на забаву себе озверевшей черни… Собственно, и сами-то бунты – какая-то патология, что-то из ряда вон, нечто устрашающе сумасшедшее, оголтелое, вурдалакское, оцепеняющее сердце и леденящее кровь». (Соловьев В. М. Анатомия русского бунта. Степан Разин: мифы и реальность. М., 1994. С200-201).
Подобная метаморфоза произошла и с Салаватом Юлаевым. Вполне благие цели и намерения (борьба со злоупотреблениями русских заводовладельцев и местной администрации) в пылу ожесточенных действий переросли в откровенный разбой и грабеж мирного, чаще всего русского, населения. Так что героический пафос здесь явно неуместен.
Изрядно преувеличенными следует признавать и те личностные достоинства, которыми наделили Салавата Юлаева (20-летнего юношу) в советской историографии.
Известно, что оказавшись на допросе, Салават Юлаев каялся, списывал все на свои молодость и страх: «из страха боясь учинить побега, в толпе злодейской и оставался». Старался приуменьшить размер своих преступлений перед государством: «Будучи в злодейской толпе, никого из своей воли и сам собою не умерщвлял». От «мужицкого царя» Пугачева/Петра III отрекся, именуя его теперь «злодеем Пугачовым». Вполне типичное для многих пленных пугачевцев, но едва ли героическое поведение.
Салават Юлаев один из активных участников пугачевского бунта. Поэтому он является заметной фигурой отечественной истории. Вычеркивать его из нее не нужно, да и вряд ли возможно. Но для того, чтобы относить его к выдающимся государственным деятелям, выдающимся полководцам, выдающимся поэтам, наделять личным мужеством и героизмом, научных исторических оснований и данных нет.