Павлик Морозов
16-02-2011 22:05
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
[699x280]
Павлик Морозов, — мальчик, в советской прессе и литературе символизировавший честность и принципиальность юного борца с кулаками, убитый собственным дедом и дядей за выступление на суде. Имя Павлика Морозова первым занесено в книгу почета Всесоюзной пионерской организации им. Ленина. В постсоветское время, а неофициально и в советское время высказывалась точка зрения как на предателя. В ходе следствия и суда над бросившим их семью отцом, председателем сельсовета, Павлик дал против него показания в подтверждение показаний своей матери.
"Память о нем не должна исчезнуть, — этот маленький герой заслуживает монумента, а я уверен, что монумент будет поставлен." Максим Горький. И поставили - в 1948 в Москве, в детском парке его имени на Красной Пресне (снесён в 1991). Этот памятник изображён на марках выпуска 1950 года. Есть памятники и в других местах: в селе Герасимовка (1954) в Свердловске (1957) и в Калининграде.
Жизнь и смерть Павлика Морозова опутаны разными версиями.
13-летний мальчик из белорусских переселенцев из села Герасимовка Свердловской области был убит в лесу вместе со своим 9-летним братом Федором. После страшной смерти он превратился в коммунистическую икону. Времена изменились, и его имя стало символом предательства, хотя был он всего лишь ребенком.
Имя пионера Павлика Морозова до сих пор носят улицы в десятках российских городов, хотя главный памятник герою со знаменем в руке уже давно снят со своего постамента в парке на московской Красной Пресне. Однако точка в истории Павлика Морозова не поставлена.
В этом деле нет ясности. В материалах, которые доступны, можно найти несоответствия. Дело Павлика Морозова стало разменной монетой в играх взрослых.
Сейчас уже трудно понять, где миф о мальчике, якобы пожертвовавшем своей жизнью в борьбе с "кулаками", укрывавшими хлеб от деревенской бедноты, а где реальная жизнь полуграмотного подростка из многодетной деревенской семьи.
Первую попытку совершить независимое расследование жизни Павлика предпринял еще в середине 80-х годов московский прозаик Юрий Дружников, впоследствии написавший книгу "Доносчик 001, или Вознесение Павлика Морозова". В ходе расследования Дружников смог побеседовать с некоторыми оставшимися в живых родственниками мальчика, в том числе и с его матерью Татьяной Морозовой, которую советская пропаганда превратила в героическую мать пионера-героя.
Беседуя с односельчанами мальчика, в чьей смерти обвинили его ближайших родственников - деда Сергея Морозова, его жену Ксению, двоюродного брата Данилу и крестного Армения Кулуканова, - Дружников первым поставил под сомнение вынесенный им приговор.
Воспоминания односельчан рисуют Павла как физически слабого, нервного, неуравновешенного, косноязычного, педагогически запущенного и едва ли не слабоумного ребенка, который к 13 годам едва сумел закончить два класса, с трудом научился читать и писать.
По словам Дружникова пионером он тоже никогда не был, его сделали пионером после смерти. По его же версии убили Павлика и его брата не кулаки, а два сотрудника НКВД. Убили и навесили вину на родственников, которые не хотели вступать в колхоз. Кстати, и кулаками осужденные не были. Их заставили вырыть для себя яму, раздели донага и расстреляли для примера. Так на местах
осуществляли директиву Сталина о тотальной коллективизации. А пионер-герой понадобился через два года, когда был создан Союз писателей и мальчик был назван первым положительным героем соцреализма.
Сталин, мастер "политического пиара", действительно использовал смерть Павлика Морозова на полную катушку. Оставив в стороне действительные факты из жизни подростка и отодвинув погибшего вместе с ним 9-летнего брата, писатели и журналисты, начиная от безвестных бездарей и кончая признанными талантами, такими, как Исаак Бабель, Сергей Михалков, принялись на все лады воспевать
житие Павлика. Сергей Эйзенштейн сделал фильм о жизни подростка, но он так и не появился на большом экране - ленту посчитали недостаточно идеологически убедительной. Школьникам 50-х годов хорошо знакомо одно из таких стихотворений - поэма Степана Щипачева "Павлик Морозов".
После суда Татьяну Морозову и ее детей в деревне возненавидели. Она сама вспоминала, что могилу Павлика и Феди «затаптывали, звезду ломали, полдеревни ходило туда испражняться». И хотя власть вселила ее в хороший дом, хозяева которого были перед тем «раскулачены», Татьяна предпочла перебраться в райцентр - подальше от односельчан. НКВД взял «мать героя» на казарменное
обеспечение, она не работала. Позднее Сталин распорядился поселить ее в Крыму, в Алупке, назначил персональную пенсию.
Младший брат Павлика, Алексей, во время войны был обвинен в измене родине, но благодаря хлопотам матери и родству с «героем» избежал расстрела.
Сегодня односельчане Павлика Морозова, похоже, уже не хотят докопаться до истины в деле их маленького земляка, благодаря которому деревня Герасимовка стала известной на весь мир. В день его смерти они собираются лишь помянуть Павлика и его брата Федора по русскому обычаю - стопкой водки.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
[699x280]Павлик Морозов, — мальчик, в советской прессе и литературе символизировавший честность и принципиальность юного борца с кулаками, убитый собственным дедом и дядей за выступление на суде. Имя Павлика Морозова первым занесено в книгу почета Всесоюзной пионерской организации им. Ленина. В постсоветское время, а неофициально и в советское время высказывалась точка зрения как на предателя. В ходе следствия и суда над бросившим их семью отцом, председателем сельсовета, Павлик дал против него показания в подтверждение показаний своей матери.
"Память о нем не должна исчезнуть, — этот маленький герой заслуживает монумента, а я уверен, что монумент будет поставлен." Максим Горький. И поставили - в 1948 в Москве, в детском парке его имени на Красной Пресне (снесён в 1991). Этот памятник изображён на марках выпуска 1950 года. Есть памятники и в других местах: в селе Герасимовка (1954) в Свердловске (1957) и в Калининграде.
Жизнь и смерть Павлика Морозова опутаны разными версиями.
13-летний мальчик из белорусских переселенцев из села Герасимовка Свердловской области был убит в лесу вместе со своим 9-летним братом Федором. После страшной смерти он превратился в коммунистическую икону. Времена изменились, и его имя стало символом предательства, хотя был он всего лишь ребенком.
Имя пионера Павлика Морозова до сих пор носят улицы в десятках российских городов, хотя главный памятник герою со знаменем в руке уже давно снят со своего постамента в парке на московской Красной Пресне. Однако точка в истории Павлика Морозова не поставлена.
В этом деле нет ясности. В материалах, которые доступны, можно найти несоответствия. Дело Павлика Морозова стало разменной монетой в играх взрослых.
Сейчас уже трудно понять, где миф о мальчике, якобы пожертвовавшем своей жизнью в борьбе с "кулаками", укрывавшими хлеб от деревенской бедноты, а где реальная жизнь полуграмотного подростка из многодетной деревенской семьи.
Первую попытку совершить независимое расследование жизни Павлика предпринял еще в середине 80-х годов московский прозаик Юрий Дружников, впоследствии написавший книгу "Доносчик 001, или Вознесение Павлика Морозова". В ходе расследования Дружников смог побеседовать с некоторыми оставшимися в живых родственниками мальчика, в том числе и с его матерью Татьяной Морозовой, которую советская пропаганда превратила в героическую мать пионера-героя.
Беседуя с односельчанами мальчика, в чьей смерти обвинили его ближайших родственников - деда Сергея Морозова, его жену Ксению, двоюродного брата Данилу и крестного Армения Кулуканова, - Дружников первым поставил под сомнение вынесенный им приговор.
Воспоминания односельчан рисуют Павла как физически слабого, нервного, неуравновешенного, косноязычного, педагогически запущенного и едва ли не слабоумного ребенка, который к 13 годам едва сумел закончить два класса, с трудом научился читать и писать.
По словам Дружникова пионером он тоже никогда не был, его сделали пионером после смерти. По его же версии убили Павлика и его брата не кулаки, а два сотрудника НКВД. Убили и навесили вину на родственников, которые не хотели вступать в колхоз. Кстати, и кулаками осужденные не были. Их заставили вырыть для себя яму, раздели донага и расстреляли для примера. Так на местах
осуществляли директиву Сталина о тотальной коллективизации. А пионер-герой понадобился через два года, когда был создан Союз писателей и мальчик был назван первым положительным героем соцреализма.
Сталин, мастер "политического пиара", действительно использовал смерть Павлика Морозова на полную катушку. Оставив в стороне действительные факты из жизни подростка и отодвинув погибшего вместе с ним 9-летнего брата, писатели и журналисты, начиная от безвестных бездарей и кончая признанными талантами, такими, как Исаак Бабель, Сергей Михалков, принялись на все лады воспевать
житие Павлика. Сергей Эйзенштейн сделал фильм о жизни подростка, но он так и не появился на большом экране - ленту посчитали недостаточно идеологически убедительной. Школьникам 50-х годов хорошо знакомо одно из таких стихотворений - поэма Степана Щипачева "Павлик Морозов".
После суда Татьяну Морозову и ее детей в деревне возненавидели. Она сама вспоминала, что могилу Павлика и Феди «затаптывали, звезду ломали, полдеревни ходило туда испражняться». И хотя власть вселила ее в хороший дом, хозяева которого были перед тем «раскулачены», Татьяна предпочла перебраться в райцентр - подальше от односельчан. НКВД взял «мать героя» на казарменное
обеспечение, она не работала. Позднее Сталин распорядился поселить ее в Крыму, в Алупке, назначил персональную пенсию.
Младший брат Павлика, Алексей, во время войны был обвинен в измене родине, но благодаря хлопотам матери и родству с «героем» избежал расстрела.
Сегодня односельчане Павлика Морозова, похоже, уже не хотят докопаться до истины в деле их маленького земляка, благодаря которому деревня Герасимовка стала известной на весь мир. В день его смерти они собираются лишь помянуть Павлика и его брата Федора по русскому обычаю - стопкой водки.
Комментарии (7):
17-02-2011-12:30
удалить
"В 1981 году из московской молодежной газеты, в которой работал Альперович, он написал письмо Ларисе Павловне Исаковой, учительнице убитого, с просьбой ответить на множество вопросов и прислать свою фотографию того времени. Надо, мол, для большой публикации, которую готовлю. Старушка, привыкшая верить людям, а уж особенно тем, которые работают в газетах, тщательно выполнила просьбу. Однако публикация не появилась, ибо то, что она написала, никак не укладывалось в схему замысла литературного прохвоста, больше того, решительно опровергало сей замысел. Тогда Лариса Павловна стала добиваться, чтобы он хотя бы вернул фотографию, дорогую память о молодости, и тут вдруг обнаружилось нечто такое, чему старая учительница долго не могла поверить: журналист втирался к ней в доверие под чужим именем — И. М. Ачильдиева, своего коллеги по редакции! Зачем? Да ясно — грязные дела удобнее проворачивать в маске порядочных людей.
Примерно в то же время не поленился Альперович-Ачильдиев еще и поехать в Алупку к Татьяне Семеновне, матери Павла (она умерла в 1983 году). И вот представьте себе эту картину и этого человека: к восьмидесятилетней старушке в маленький городок является столичный журналист с диктофоном и ласковым голосом задает ей множество ловко сформулированных вопросов, является с единственной целью — убить еще раз ее давным-давно убитого сына. А та — простая русская душа — разве может помыслить что-нибудь дурное? Она, радуясь гостю, говорит, не заботясь о формулировках, и мысли у нее нет, что слова ее могут быть вывернуты наизнанку, а в пасквиле под названием “Вознесение Павлика Морозова” будет сказано для достоверности: “Я встречался с матерью моего героя”. Уходя, он целует сухонькие беспомощные руки, вынянчившие пятерых детей, из которых к тому времени четвертых уже схоронила, руки, за всю жизнь не знавшие ни дня покоя. “Храни вас Бог в дороге”, — говорит старушка на прощание. И гость с низким поклоном исчезает. Он спешит в Москву, ему не терпится устроить за письменным столом пиршество гробокопателя...
Альперович (кроме украденного второго имени у него было и третье — красивый русский псевдоним Дружников) задумал еще доказать, что убили подростков-братьев не дед Сергей и брат Данила, а некто Карташев и Потупчик. Жаль, говорит, что уже умерли, а то бы я посадил их на скамью подсудимых. Как так? Ведь было следствие, показания многочисленных свидетелей, суд, наконец, было признание самих подсудимых. Все так, не отрицает Альперович-Ачильдиев-Дружников, но те двое, кого осудили, его не интересуют, ибо они — простые крестьяне, а эти — коммунисты. Да еще Карташев — “уполномоченный ОГПУ”. И вот, мол, убийством хотели спровоцировать массовые репрессии в деревне... Правда, материалов следствия и суда Альперович в руках не держал. Таким людям некогда копаться в архивах, как три года копалась в них Вероника Кононенко, написавшая обстоятельное исследование об этой трагедии. Альперовичам лишь бы побыстрей слепить статейку или книжонку позабористей. А когда иные из них, как Солженицын или Радзинский, обращаются к документам, то бесстыдно препарируют их в соответствии со своими целями. Альперович же строил свое доказательство исключительно по наитию “нового мышления”, согласно которому не было в истории людей, ужаснее коммунистов, и не существовало страны, омерзительнее Советского Союза.
Но тут-то и появилась откуда-то неугомонная журналистка Кононенко и разыскала не только все судебные материалы дела, но и самого Спиридона Никитича Карташова, оказавшегося, вопреки надеждам и расчетам Альперовича, отнюдь не вымершим коммунистом. Нашла эта дотошная Вероника и Алексея — последнего из семьи Морозовых, младшего брата Павла”.
В.БУШИН “ОН ВСЕ УВИДИТ, ЭТОТ МАЛЬЧИК...”
Примерно в то же время не поленился Альперович-Ачильдиев еще и поехать в Алупку к Татьяне Семеновне, матери Павла (она умерла в 1983 году). И вот представьте себе эту картину и этого человека: к восьмидесятилетней старушке в маленький городок является столичный журналист с диктофоном и ласковым голосом задает ей множество ловко сформулированных вопросов, является с единственной целью — убить еще раз ее давным-давно убитого сына. А та — простая русская душа — разве может помыслить что-нибудь дурное? Она, радуясь гостю, говорит, не заботясь о формулировках, и мысли у нее нет, что слова ее могут быть вывернуты наизнанку, а в пасквиле под названием “Вознесение Павлика Морозова” будет сказано для достоверности: “Я встречался с матерью моего героя”. Уходя, он целует сухонькие беспомощные руки, вынянчившие пятерых детей, из которых к тому времени четвертых уже схоронила, руки, за всю жизнь не знавшие ни дня покоя. “Храни вас Бог в дороге”, — говорит старушка на прощание. И гость с низким поклоном исчезает. Он спешит в Москву, ему не терпится устроить за письменным столом пиршество гробокопателя...
Альперович (кроме украденного второго имени у него было и третье — красивый русский псевдоним Дружников) задумал еще доказать, что убили подростков-братьев не дед Сергей и брат Данила, а некто Карташев и Потупчик. Жаль, говорит, что уже умерли, а то бы я посадил их на скамью подсудимых. Как так? Ведь было следствие, показания многочисленных свидетелей, суд, наконец, было признание самих подсудимых. Все так, не отрицает Альперович-Ачильдиев-Дружников, но те двое, кого осудили, его не интересуют, ибо они — простые крестьяне, а эти — коммунисты. Да еще Карташев — “уполномоченный ОГПУ”. И вот, мол, убийством хотели спровоцировать массовые репрессии в деревне... Правда, материалов следствия и суда Альперович в руках не держал. Таким людям некогда копаться в архивах, как три года копалась в них Вероника Кононенко, написавшая обстоятельное исследование об этой трагедии. Альперовичам лишь бы побыстрей слепить статейку или книжонку позабористей. А когда иные из них, как Солженицын или Радзинский, обращаются к документам, то бесстыдно препарируют их в соответствии со своими целями. Альперович же строил свое доказательство исключительно по наитию “нового мышления”, согласно которому не было в истории людей, ужаснее коммунистов, и не существовало страны, омерзительнее Советского Союза.
Но тут-то и появилась откуда-то неугомонная журналистка Кононенко и разыскала не только все судебные материалы дела, но и самого Спиридона Никитича Карташова, оказавшегося, вопреки надеждам и расчетам Альперовича, отнюдь не вымершим коммунистом. Нашла эта дотошная Вероника и Алексея — последнего из семьи Морозовых, младшего брата Павла”.
В.БУШИН “ОН ВСЕ УВИДИТ, ЭТОТ МАЛЬЧИК...”
17-02-2011-12:33
удалить
“На первом допросе арестованный по подозрению молодой мужик Данила показал: “Кулуканов несколько раз уговаривал меня убить Павла, однако не было подходящего момента. Третьего сентября я зашел к нему и сказал, что братья ушли по ягоды. Кулуканов сказал: “Я давно договорился с Сергеем обо всем, но ему одному ничего не сделать. Возьми деньги, а когда прикончим Павла, я дам тебе золота две пригоршни”. После этого мы с дедом Сергеем решили идти в лес. Мы знали, какой дорогой Павел ходит с болота домой, и пошли ему навстречу. Ребята ничего не подозревали, подошли близко, и тогда дед внезапно ударил Павла ножом. Павел вскрикнул: “Беги, Федя!..”
Я кинулся за Федором, схватил его, дед подбежал и нанес ему несколько ударов. Убил обоих дед при моей помощи. Сделали мы это по наущению Кулуканова.”
“Дед Сергей внес важные поправки в показания Данилы. Признал, что замысел убийства принадлежит именно ему, так как “Павел вывел из терпения, не давал проходу, укорял за то, что он содержатель конфискованных кулацких вещей”. Но при этом заявил, однако, что “сам братьев не убивал. Только держал Федора. Зарезал же ребят внук Данила”. Тот вынужден был подтвердить эти показания и добавил некоторые подробности: “Павел не шевелился, но дед вытряхнул ягоды из мешка и сказал: “Надо надеть ему мешок на голову, а то очнется и домой приползет”. Потом я стащил Павла с тропы на правую сторону, а дед стащил Федора на левую. Федю мы убили только затем, чтобы нас не выдал. Он плакал, просил не убивать, но мы не пожалели...”
“Кто же они, эти два человека, молодой и старый, с такой беспощадной жестокостью убившие двух мальчиков? Нет, это не беглые каторжники, не бродяги-душегубы, а односельчане убитых. Больше того, старик приходился не только своему сообщнику по убийству, но и обеим жертвам родным дедом, а Данила был их двоюродным старшим братом. И надо добавить, что бабка Аксинья, жена деда Сергея, знала о замысле убийц, одобряла его и сама не раз говорила внуку Даниле: “Да убей ты этого сопливого коммуниста!” Потому в то роковое утро она как соучастница так настойчиво и выпроваживала внучат в тайгу. Вот каковы были эти люди, против которых в глухой, пробуждавшейся к новой жизни деревне восстал одинокий отрок-правдолюб. И после этого его, а не их клеймят как предателя, преступившего через узы родства и крови!..”
Я кинулся за Федором, схватил его, дед подбежал и нанес ему несколько ударов. Убил обоих дед при моей помощи. Сделали мы это по наущению Кулуканова.”
“Дед Сергей внес важные поправки в показания Данилы. Признал, что замысел убийства принадлежит именно ему, так как “Павел вывел из терпения, не давал проходу, укорял за то, что он содержатель конфискованных кулацких вещей”. Но при этом заявил, однако, что “сам братьев не убивал. Только держал Федора. Зарезал же ребят внук Данила”. Тот вынужден был подтвердить эти показания и добавил некоторые подробности: “Павел не шевелился, но дед вытряхнул ягоды из мешка и сказал: “Надо надеть ему мешок на голову, а то очнется и домой приползет”. Потом я стащил Павла с тропы на правую сторону, а дед стащил Федора на левую. Федю мы убили только затем, чтобы нас не выдал. Он плакал, просил не убивать, но мы не пожалели...”
“Кто же они, эти два человека, молодой и старый, с такой беспощадной жестокостью убившие двух мальчиков? Нет, это не беглые каторжники, не бродяги-душегубы, а односельчане убитых. Больше того, старик приходился не только своему сообщнику по убийству, но и обеим жертвам родным дедом, а Данила был их двоюродным старшим братом. И надо добавить, что бабка Аксинья, жена деда Сергея, знала о замысле убийц, одобряла его и сама не раз говорила внуку Даниле: “Да убей ты этого сопливого коммуниста!” Потому в то роковое утро она как соучастница так настойчиво и выпроваживала внучат в тайгу. Вот каковы были эти люди, против которых в глухой, пробуждавшейся к новой жизни деревне восстал одинокий отрок-правдолюб. И после этого его, а не их клеймят как предателя, преступившего через узы родства и крови!..”
17-02-2011-12:37
удалить
МНОГО, ОЧЕНЬ МНОГО наговорили и написали ненавистники Павла Морозова, и все — ложь. Но однажды вырвалось все-таки словцо правды. Владимир Амлинский заявил в “Литературной газете”: “Он глубоко опасен!” Святая правда. Да, он был крайне опасен, и притом не только для жуликоватого богача Арсения Кулуканова, которого принародно клеймил за то, что тот украл 16 пудов общественного хлеба; не только для Ефрема Шатракова, которому советовал сдать припрятанное ружье; не только для хитрого, прижимистого деда, которого стыдил за то, что он прячет ворованное и всегда старается поживиться за чужой счет; не только для отца, которого обличал и за махинации с фальшивыми справками, и за то, что как председатель сельсовета он во всем потакал богачам... Не только для этих односельчан да родственников был опасен Павел, но и для всех подобных личностей в округе. Его старая учительница Лариса Ивановна Исакова, у которой в тридцать седьмом расстреляли ни в чем не повинного первого мужа, а в сорок первом погиб на фронте второй, русская женщина поразительной душевной чистоты и стойкости, поднявшая на свою учительскую зарплату шестерых детей, говорит о своем ученике Павле: “Светлый он был человек. Хотел, чтобы никто чужую судьбу не заедал, за счет другого не наживался. За это его и убили”.
А после смерти, когда его история стала известна, он стал опасен для многих во всей стране. Для кое-кого он глубоко опасен и сейчас. Ну как же не опасен, допустим, для Горбачева, всю жизнь озабоченного только своей шкурой, если Павел с открытой грудью шел в бой за других; как не опасен для Ельцина, который всю жизнь лгал и будет лгать до могилы, если Павел просто не способен был солгать; как не опасен для какого-нибудь Марка Захарова, который при первом же шорохе сбежал из партии, да еще устроил мерзкое зрелище сожжения своего партбилета на глазах миллионов телезрителей, а Павел, тринадцатилетний деревенский мальчишка, в ответ на угрозу дремучего деда “бить до тех пор, пока не выпишешься из пионеров”, бросил ему в лицо: “Убивай хоть сейчас, не выпишусь!”.. Он опасен для всех названных и не названных здесь своих гонителей и клеветников: от еврея Соловейчика до русской Ивановой, от нестарого Альперовича до древнего Феофанова, от здравствующего Бурлацкого до покойного Амлинского...
Мой друг и сослуживец по журналу “Дружба народов” Ярослав Смеляков в стихотворении “Судья” писал о юном солдате, павшем в боях за Родину:
Если правда будет время,
Когда людей на Страшный Суд
Из всех земель с грехами всеми
Трикратно трубы призовут, —
Предстанет за столом судейским
Не Бог с туманной бородой,
А паренек красноармейский
Пред потрясенною толпой.
Он все увидит, этот мальчик,
И ни иоты не простит,
Но лесть — от правды,
Боль — от фальши
И гнев — от злобы отличит...
В. БУШИН
А после смерти, когда его история стала известна, он стал опасен для многих во всей стране. Для кое-кого он глубоко опасен и сейчас. Ну как же не опасен, допустим, для Горбачева, всю жизнь озабоченного только своей шкурой, если Павел с открытой грудью шел в бой за других; как не опасен для Ельцина, который всю жизнь лгал и будет лгать до могилы, если Павел просто не способен был солгать; как не опасен для какого-нибудь Марка Захарова, который при первом же шорохе сбежал из партии, да еще устроил мерзкое зрелище сожжения своего партбилета на глазах миллионов телезрителей, а Павел, тринадцатилетний деревенский мальчишка, в ответ на угрозу дремучего деда “бить до тех пор, пока не выпишешься из пионеров”, бросил ему в лицо: “Убивай хоть сейчас, не выпишусь!”.. Он опасен для всех названных и не названных здесь своих гонителей и клеветников: от еврея Соловейчика до русской Ивановой, от нестарого Альперовича до древнего Феофанова, от здравствующего Бурлацкого до покойного Амлинского...
Мой друг и сослуживец по журналу “Дружба народов” Ярослав Смеляков в стихотворении “Судья” писал о юном солдате, павшем в боях за Родину:
Если правда будет время,
Когда людей на Страшный Суд
Из всех земель с грехами всеми
Трикратно трубы призовут, —
Предстанет за столом судейским
Не Бог с туманной бородой,
А паренек красноармейский
Пред потрясенною толпой.
Он все увидит, этот мальчик,
И ни иоты не простит,
Но лесть — от правды,
Боль — от фальши
И гнев — от злобы отличит...
В. БУШИН
Ответ на комментарий #
Спасибо за обстоятельный комментарий. Сегодня, действительно, имя Павлик Морозов стало нарицательным как символ доносчика. Не стоило так относится к жестоко убитому ребёнку. Возможно Дружников-Альперович исказил события. Но почему никто не проводит новых расследований? Почему так много нестыковок в официальной версии убийства детей и трактовке тех событий. К сожалению, версия Дружникова-Альперовича сегодня выглядит более убедительной и логичной. Почему убийцы, являющиеся в первую очередь подозреваемыми, бросили трупы детей на дороге, а не утопили рядом в болоте? Почему спрятали окровавленный нож за образами (первое место при обыске), а не помыли его, хотя времени для этого было предостаточно? Зачем Павлика надо было называть пионером, если в том селе тогда не было пионерской организации? Так что вполне может статься, что казнённые убийцы сами были невинными жертвами. Дело Павлика Морозова рано закрывать.
Эдвард Радзинский. Сталин:
Учителя рассказывали об извергах-кулаках, убивших пионера Павлика Морозова, который выдал своего отца-кулака органам ГПУ. По распоряжению Хозяина сын, предавший своего отца, занял важное место в большевистской пропаганде.
Сталин помнил уроки в семинарии: «Кто любит отца и мать более, нежели Меня, не достоин Меня». Памятники Павлику Морозову были воздвигнуты по всей стране...
Учителя рассказывали об извергах-кулаках, убивших пионера Павлика Морозова, который выдал своего отца-кулака органам ГПУ. По распоряжению Хозяина сын, предавший своего отца, занял важное место в большевистской пропаганде.
Сталин помнил уроки в семинарии: «Кто любит отца и мать более, нежели Меня, не достоин Меня». Памятники Павлику Морозову были воздвигнуты по всей стране...
Эдвард Радзинский. Сталин:
Именно в это время обсуждается идея – установить на Красной площади памятник Павлику Морозову, донесшему на отца-кулака. Но бывший семинарист помнил историю о Хаме – видимо, оттого ограничился установкой памятника во всех парках. Скульптур Павлика потребовалось великое множество, и все кончилось очередным трагифарсом: скульптора Викторию Соломонович, которая на них специализировалась, подвел каркас, и один из гипсовых Морозовых обрушился на бедную женщину и убил ее гипсовым горном.
Именно в это время обсуждается идея – установить на Красной площади памятник Павлику Морозову, донесшему на отца-кулака. Но бывший семинарист помнил историю о Хаме – видимо, оттого ограничился установкой памятника во всех парках. Скульптур Павлика потребовалось великое множество, и все кончилось очередным трагифарсом: скульптора Викторию Соломонович, которая на них специализировалась, подвел каркас, и один из гипсовых Морозовых обрушился на бедную женщину и убил ее гипсовым горном.
"Stalin and his hangmen" by Donald Rayfield, professor of Russian and Georgian at the University of London, ISBN 0-375-50632-2:
Павлик Морозов действительно "стукнул" на своего отца Трофима, председателя сельсовета. Трофима посадили на 10 лет. Павлик после этого доносил и на других жителей деревни, пока агент ГПУ Спиридон Карташов не прикончил его и его брата Федю штыком и прикладом. В убийстве обвинили родственников Павлика - дедушку и бабушку (около 80 лет), дядю и двоюродного брата 19 лет. После короткого суда всех их отвели к колодцу (или яме), раздели, расстреляли и сбросили вниз. Отца Павлика Трофима в лагере заставили вырыть себе могилу в вечной мерзлоте и потом расстреляли. Сергей Эйзенштейн снял фильм "Бежин луг", где представил историю Павлика и его дяди в виде библейской притчи об Аврааме и Исааке. Сталин с раздражением фильм запретил.
Павлик Морозов действительно "стукнул" на своего отца Трофима, председателя сельсовета. Трофима посадили на 10 лет. Павлик после этого доносил и на других жителей деревни, пока агент ГПУ Спиридон Карташов не прикончил его и его брата Федю штыком и прикладом. В убийстве обвинили родственников Павлика - дедушку и бабушку (около 80 лет), дядю и двоюродного брата 19 лет. После короткого суда всех их отвели к колодцу (или яме), раздели, расстреляли и сбросили вниз. Отца Павлика Трофима в лагере заставили вырыть себе могилу в вечной мерзлоте и потом расстреляли. Сергей Эйзенштейн снял фильм "Бежин луг", где представил историю Павлика и его дяди в виде библейской притчи об Аврааме и Исааке. Сталин с раздражением фильм запретил.
Комментарии (7):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Павлик Морозов | gregoryh - Дневник gregoryh |
Лента друзей gregoryh
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»