Предательски исчезает эмоциональная сытость. Насыщаемость становится всё более труднодосягаемой точкой назначения. 

И всё же глубина его рассказов далеко не детская. Всё тот же неподражаемый Экзюпери. Такая схожесть с Ричардом Бахом. Эдакий американский вариант Сент‑Экзюпери. Хотя лично я более склоняюсь к ассоциативности этих двоих.

Сегодня ночью исполнится год. моя звезда станет как раз над тем местом, где я упал год назад…
- послушай, малыш, ведь все это – и змея, и свиданье со звездой – просто дурной сон, правда?
но он не ответил.
- Самое главное – то, чего глазами не увидишь. - сказал он.
- Да, конечно…
- Это как с цветком. если любишь цветок, что растет где-то на далекой звезде, хорошо ночью глядеть в небо. все звезды расцветают.
- Да, конечно…
- Это как с водой. когда ты дал мне напиться, та вода была как музыка, а все из-за ворота и веревки… помнишь? она была очень хорошая.
- Да, конечно…
- Ночью ты посмотришь на звезды. моя звезда очень маленькая, я не могу тебе ее показать. так лучше. она будет для тебя просто одна из звезд. и ты полюбишь смотреть на звезды… все они станут тебе друзьями. и потом, я тебе кое что подарю…
и он засмеялся.
- Ах, малыш, малыш, как я люблю, когда ты смеешься!
- Вот это и есть мой подарок… это будет, как с водой…
- Как так?
- У каждого человека свои звезды. одним – тем, кто странствует, - они указывают путь. для других это просто маленькие огоньки. для ученых они – как задача, которую надо решить. для моего дельца они – золото. но для всех людей звезды – немые. а у тебя будут особенные звезды…
- Как так?
- Ты посмотришь ночью на небо, а ведь там будет такая звезда, где я живу, где я смеюсь, - и ты услышишь, что все звезды смеются. у тебя будут звезды, которые умеют смеяться.
и он сам засмеялся.
- И когда ты утешишься (в конце концов всегда утешаешься), ты будешь рад, что знал меня когда-то. ты всегда будешь мне другом. тебе захочется посмеяться со мною. иной раз ты вот так распахнешь окно, и тебе будет приятно… и твои друзья станут удивляться, что ты смеешься, глядя на небо. а ты им скажешь: «да, да, я всегда смеюсь, глядя на звезды!» и они подумают, что ты сошел с ума. вот какую злую шутку я с тобой сыграю…
и он опять засмеялся.
- Как будто вместо звезд я подарил тебе целую кучу смеющихся бубенцов…
и он опять засмеялся. потом снова стал серьезен:
- Знаешь, сегодня ночью… лучше не приходи.

© Антуан де Сент Экзюпери, «Маленький принц».

– Джонатан, помнишь, как‑то давным‑давно ты говорил, что любви к Стае должно хватить на то, чтобы вернуться к своим сородичам и помочь им учиться.

– Конечно.

– Я не понимаю, как ты можешь любить обезумевшую стаю птиц, которая только что пыталась убить тебя.

– Ох, Флетч! Ты не должен любить обезумевшую стаю птиц! Ты вовсе не должен воздавать любовью за ненависть и злобу. Ты должен тренироваться и видеть истинно добрую чайку в каждой из этих птиц и помочь им увидеть ту же чайку в них самих. Вот что я называю любовью. Интересно, когда ты, наконец, это поймешь?

Я, кстати, вспомнил сейчас об одной вспыльчивой птице по имени Флетчер Линд. Не так давно, когда этого самого Флетчера приговорили к Изгнанию, он был готов биться насмерть со всей Стаей и создал на Дальних скалах настоящий ад для своего личного пользования. Тот же Флетчер создает сейчас свои небеса и ведет туда всю Стаю.

Флетчер обернулся к Джонатану, и в его глазах промелькнул страх.

– Я веду? Что означают эти слова: я веду? Здесь ты наставник. Ты не можешь нас покинуть?

– Не могу? А ты не думаешь, что существуют другие стаи и другие Флетчеры, которые, быть может, нуждаются в наставнике даже больше, чем ты, потому что ты уже находишься на пути к свету?

– Я? Джон, я ведь обыкновенная чайка, а ты...

– ...единственный Сын Великой Чайки, да? – Джонатан вздохнул и посмотрел на море. – Я тебе больше не нужен. Продолжай поиски самого себя – вот что тебе нужно, старайся каждый день хоть на шаг приблизиться к подлинному всемогущему Флетчеру. Он – твой наставник. Тебе нужно научиться понимать его и делать, что он тебе велит.

Мгновение спустя тело Джонатана дрогнуло и начало таять в воздухе, его перья засияли каким‑то неверным светом.

– Не позволяй им болтать про меня всякий вздор, не позволяй им делать из меня бога, хорошо, Флетч? Я – чайка. Я люблю летать, может быть..

©Ричард Бах, «Чайка по имени Джонатан Лингвистон».