Если и можно достучаться до чьего-либо сердца так, чтобы оно распахнуло перед тобой дверь, запертую прежде на миллионы замков и наделенного надписью кричаще-алого цвета с просьбой "Не беспокоить", то знай, что вероятно, ты так устанешь ждать этого момента, что когда это наконец-таки случится, просто напросто измельчишь там всё на мелкие детали и вырвешься наружу с облегченной физиономией и ощущением "на ура" выполненной вендетты. Вопрос лишь в том, стоит ли стучать туда, чьё сердце уже предварительно уведомило о безразличии к истине, каковой бы она не была. Порой это можно воспринимать как испытание или марафон, но прежде чем тобой овладеет дух соперничества и воодушевленный энтузиазм, убедись, что у самого финиша стоит столь сладкий и достойный всего этого утешительный приз. Иначе - ни к месту потраченные силы, терпение, и без того лимитированное время, а главное - досадный осадок от безвозмездности. Нельзя достучаться в сердце того, кто всеми силами отторгает и противится, даже если всё его существо говорит тебе обратное, моля о том, чтобы ты всё же выбил к чертям эти двери. Таковы реалии. Трудности перевода. Американцы в таких случаях банальны: сделай или умри.

Мои мозги мешают мне вести беззаботную лёгкую жизнь. И сводить счета с ними - бесполезно. Я не говорю о том, что обладаю сверхчеловеческим умом или ещё чего бы то ни было. Скорее просто не понята. Людьми. Иногда даже самыми приближёнными. Теми, кто так дорог и ценен. Это зеркальное отображение всей глубины моего сердца. И скорее это моя вина. Но быть примитивной пустой блондинкой у меня получается очень фальшиво. Да и зачем? Люди чуют фальш подобно тем, что слушают виртуозную игру пианиста, который по оплошности нажимает не те клавиши.
И я снова начала играть. Я не гениальный пианист, но сев за инструмент, я будто изливала душу. Как в исповедальне. Становится легче, понемногу отпускает, день за днём... Возможно скоро я произнесу: "I belive, I can fly".
[400x545]