В воспоминаниях литературоведа А.П. Щегловского есть шикарный момент о питерских алкашах.
Он рассказывает как, будучи в Петербурге, зашел в одну из местных рюмочных. Ну да. Принять 100 грамм. Какой литературовед не любит принять соточку, чтобы лучше работалось.
Рюмочная была оформлена в советском стиле, скамейки со столами, на полках советские радиоприемники. Водка и закуска – дешевая и сердитая.
Как обычно, в местной разливухе есть аборигены, люди неблагополучного вида, часть которых изрядно напринимались.
Но при этом в рюмочной в целом чисто и спокойно.
Приняв соточку и закусив, гость поинтересовался у хозяина заведения, почему водка такая дешевая, в Москве стоит раза в два дороже.
На это бармен ответил:
- У нас – народное заведение.
В общем, гость взял еще соточку и закусить. Сел, закурил.
За соседним столом сидели два подвыпивших мужика и женщина. Все трое совершенно бомжеватого вида, откровенно непромытые и явно опускающиеся. Спорили о чем-то своем. Гость прислушался.
Оказывается три алкаша со знанием дела (а гость, напомню – литературовед, так что в уровне подготовки и начитанности можно не сомневаться) разговаривали о классической литературе и спорили о тургеневском «Бежином луге», рассыпаясь цитатами классиков и критиков.
Вот такой он, Питер.