Учеба шла быстрыми темпами. Главным предметом обучения у нас был – Теория и практика огневого дела. Занятия вел очень интересный, грамотный артиллерист подполковник Гаркушенко, знакомый нашей семьи еще с довоенных времен. Он нас учил самостоятельно данные для стрельбы с закрытых позиций из 122 мм пушки-гаубицы.
Запомнились мне уроки по подготовке исходных данных. У каждого курсанта были карта, компас, таблица стрельб, буссоль, планшет с подвижной линейкой и карандашом. Соображать нужно было быстро. Нужно было хорошо знать геометрию и уметь быстро считать. У меня всегда получалось плохо. Я медленно соображал, хотя геометрию в школе знал на отлично. В быстром счете я сбивался, и еще мне трудно было разобраться в таблице стрельб.
Перед самым выпуском я все же усвоил подготовку к стрельбе из пушки, но случилось так, что вся эта подготовка отошла на второй план.
В июле, в самую жаркую погоду, когда мы все буквально не находили себе места, чтобы укрыться от солнца во время полевых выходов и занятий, мы увидели как от станции мчались по направлению к расположению училища, оставляя за собой густой шлейф пыли, два танка.
Эти, невиданные нами раньше танки, остановились на плацу перед домом офицеров, и все курсанты и офицеры высыпали наружу и стали рассматривать эти машины. Открылись люки танков и наружу вылезли два механика, которые были все в пыли.
Они доложили полковнику Устимовичу о выполнении задания.

Так для нас начался новый этап обучения.

Танки эти назывались самоходными артиллерийскими установками на шасси танка Т-34. На базе этого шасси была установлена 122 мм пушка-гаубица. Программа обучения была срочно изменена. Нам объявили, что мы будем изучать танковое дело. На базе этих двух самоходок шли занятия. Вскоре всем, и в том числе и нам, курсантам, стало ясно, что эти самоходки не пригодны для войны.
Для стрельбы по танкам самоходка вообще не годилась. Мы были в недоумении, как могли выпустить такие машины. Тот, кто начинал изучать эту машину, понимал, что выпуск таких машин – это ошибка, слишком очевидны были конструкторские просчеты.
Откат пушки-гаубицы был настолько велик, что казенная часть пушки доходила до моторной перегородки. А для того, чтобы попасть в движущийся танк нужно было: во-первых – навести перекрестье панорамы на танк; во-вторых - поставить нужный прицел в соответствии с зарядом; в-третьих – заряжающий должен был совместить стрелки на находящемся справа от него барабане механизма наведения, и только после того можно было производить выстрел. К тому времени, даже движущийся с черепашьей скоростью танк успевал уйти из сектора стрельбы.
Кроме того, из-за укороченности ствола пушки, начальная скорость полета снаряда была настолько мала , что совершенно не пробивала броню танка. Кумулятивный снаряд мог прожечь броню, но попасть в саму цель было невозможно.
Было очевидно, что гаубица была «сырая» и не могла быть эффективной в бою.
Вскоре к нашему облегчению мы узнали, что производство этих самоходок прекращено.
Примерно в это же время или раньше нас стали переодевать в новую форму с погонами.
Рядом со станцией Разбойщина, где был дом, куда поселилась моя семья, росли дубовые рощи и находилось три больших озера, которые отделялись одно от другого плотинами. В плотинах были устроены шлюзы, через которые озера соединялись между собой. В этих озерах водилось очень много рыбы. Этой рыбой кормили гарнизон.
Для того, чтобы добыть рыбу, спускали воду из озера, а потом собирали рыбу со дна.
Однажды какой-то офицер привел своих курсантов к верхнему озеру после занятий в поле и приказал всем стирать белье и обмундирование. Выдали мыло, и все курсанты начали стирку.
После стирки просушили все на солнце и к вечеру пошли в казармы. Наутро вся рыба подохла. Все сбежались к озеру и увидели плавающую на поверхности дохлую рыбу.
Офицера отдали под суд. Что ему присудили не знаю, но рыбой с тех пор нас уже не кормили.

Нас иногда посылали на разные работы. Двое или трое суток мы пилили дубовый лес на дрова. Однажды нас отправили на поезде на берег Волги на авиазавод. На этом заводе мы носили самолетную фанеру из цеха в цех.
Затем нас послали разгружать уголь с баржи на склад. В том месте на барже, где мы наполняли корзины углем, мы встретились с уголовниками, которые тоже разгружали уголь.
Когда мы пересекались, они просили табак. Мы делились с ними.

Постоянно хотелось есть. Однажды, зная о том, что мой дом находится недалеко от училища, после работы курсанты передали мне откуда-то найденные ими макароны, чтобы я их сварил. Когда я пришел домой, там никого не было. Я вывалил все макароны в кастрюлю с холодной водой и стал варить. Получилась однородная слипшаяся клейкая масса. Но голод был такой, что съели всю эту массу и ничего не заметили.

Немецкие самолеты каждый день (точнее ночь) прилетали бомбить военные объекты ровно в 12 часов ночи. Мы поражались точности прилетов немецкой авиации на бомбежку – можно было сверять часы.
Но авиазавод продолжал работать и производить самолеты. Как-то мы, группа курсантов, оказались в клубе, где было много летчиков, которые перегоняли самолеты с востока на запад. Были танцы, летчики были в центре внимания, мы стояли и наблюдали.

Пришло время окончания училища. Если я не ошибаюсь, в последних числах сентября 1943 года нам выдали офицерское обмундирование, зачитали приказ о присвоении воинских званий «младший лейтенант» и дали два дня на сборы.
За месяц до нашего выпуска состоялся выпуск другого дивизиона. Всем выпускникам тогда было присвоено звание «лейтенант». В дальнейшем, уже в мирное время, когда я служил в штабе полка, в должности помощника начальника штаба полка по строевой части, я имел доступ к своему личному делу.
К моему удивлению увидел приказ о присвоении мне первичного офицерского воинского звания и был изумлен – дата стояла – первые числа января 1944 года.
Это просто меня ошеломило. Кем же я был с конца сентября 1943 года по январь 1944 года. Я же носил погоны младшего лейтенанта, получал зарплату офицера, паек, обмундирование, денежный аттестат, который я переводил на имя родителей. Что все это означало? Так я и не понял, по сей день.
Да, забыл написать, в декабре 1943 года я был награжден орденом «Красной звезды» как мл.лейтенант. Все это кажется загадкой. Впрочем, это была не последняя загадка в моей службе с присвоением воинских званий.
О других загадках напишу в эпилоге.

29 сентября, так мне запомнилось, наш выпуск курсантов, теперь уже офицеров, шагал в сопровождении оркестра и родных и близких (кое к кому приехали родные) в направлении железнодорожной станции Разбойщина. На станции я распрощался с семьей и сел в пригородный поезд на Саратов.
В Саратове мы пересели на пассажирский пароход и поплыли к г. Куйбышеву. В Куйбышеве был отдых. Ходили в театр. Через сутки были на месте. Оттуда эшелоном в направлении г.Свердловска. По дороге проезжали город Молотов (кажется теперь это Пермь).
По дороге нас кормили три раза в день на специальных продпунктах на крупных железнодорожных станциях.
Как только подъезжали к станции нас встречали женщины в белых халатах и вели нас к столам с едой, горячей пищей. Как правило, это был борщ, каша и черный хлеб.
Это была приличная еда по сравнению с той, что ждала нас на заводе в Свердловске.
Через трое суток мы оказались в Свердловске, в учебном танковом центре. Там мы обучали свои экипажи, с которыми потом выехали на фронт.
Самоходки СУ-85 получали в цехах Уралмаша и даже сами помогали собирать их вместе с рабочими.
Мне приходилось лично участвовать в снаряжении противооткатного устройства пушки самоходки. Я забирался наверх самоходки и держал в руках наготове болт. Техник завода упирал самоходку стволом в стену. Под действием усилия ствол отходил назад и в этот момент я просовывал в отверстие противооткатного устройства болт. Таким образом, устройство было собрано, и пушка была готова к стрельбе.
Вследствие скудного питания, как нас, так и рабочих завода, было предписано всем пить хвойный отвар против возникновения цинги – принеприятнейшее пойло, но пить приходилось – за этим тщательно следили.
В конце октября 1943 года убыли на фронт.

В дальнейшем моем повествовании некоторые даты могут не сходиться. Разница может составлять не более месяца.
[444x577]