В июне 2011 года премьер России Владимир Путин и премьер Франции Франсуа Фийон открыли памятник так называемому Русскому легиону. Речь о Русском экспедиционном корпусе, который в 1916 году в пожарном порядке волей последнего русского царя отправили на спасение Франции. Её тогда вот-вот должен был стереть с карты мира германский сапог. Сорок пять тысяч русских ратников фактически закрыли собой Париж. На всеобщее обозрение наконец-то выставили факт истории, о котором долгое время – почти век, ничего не знали в России и старательно не замечали во Франции. Теперь замечают. И даже с вызовом…
А в этом году русский бронзовый воин был осквернён вандалами! Но мало ли их таких выходок на счету у заживо разложившихся выродков? Вот только памятник этот — моему деду…
Об обстоятельствах того похода дед не распространялся. Как и о многом ином. О том, например, что он представляет древний казачий род – из тех, что в своё время участвовал в основании Киевского и Черниговского средневековых княжеств, ставших впоследствии именоваться Украиной. Род прикрывал южную на то время границу Руси от турок, крымчаков, века промышлявших бандитскими набегами на торговых путях половцев, трансформировавшихся затем в черкасов. Во времена Пушкина об этом ещё помнили. Откроем его «Полтаву»: «Мария, бедная Мария, Краса черкасских дочерей. Не знаешь ты Какого змия ласкаешь на груди своей…». К слову, Марию на самом деле звали Матрёной. Но поэтической музе претит грубая нота прозы. А авторская воля – закон. С «пригретыми змиями» проще. Их и доныне, как говорится, пруд пруди. Достаточно включиться в украинские телесети.
