-Юля! Что ты здесь делаешь?!
-Я здесь еду вообще-то. А вот что ты здесь делаешь, я думаю вопрос риторический, – сказала Юля, приблизившись к нему и слабо улыбнувшись. Такая вот «серьезная» улыбка ей шла даже больше, чем непрерывный поток позитива, которым она делилась со всеми окружающими при первом же знакомстве.
-Только не подумай, что я слежу за тобой. Но зачем тебе все-таки ехать в Казань настолько витиевато? Из Венгрии туда летит больше самолетов, чем в Крым и Москву! Мне кажется, нам надо поговорить. Меня сейчас терзает одно беспокойство, одно маленькое подозрение, которое, однако, может второй раз изменить всю мою жизнь. Присядем.
-Да, пожалуй, нам есть, о чем подумать… Тотем, а ты веришь в судьбу?
-Раньше не верил. Теперь не знаю. У меня есть некоторые мысли, продолжай.
-Так вот, смотри, это уже не может быть просто совпадением. Мы летели на самолете из Будапешта в Севастополь на соседних местах, тогда я тебя отметила среди остальных, ты мне даже немного понравился. Потом ты спасаешь меня от неминуемой смерти, крымская мафия редко оставляет в живых тех, кто видел их лица. Когда мы ехали на машине, у тебя из сумки выпал билет. Я увидела, что это билет на тот же поезд, что и у меня, в то же самое двухместное купе. Я не хотела тебе надоедать своим присутствием после того, как ты меня спас. Я поменяла билет на вокзале. И вот теперь мы опять едем в одно и то же место и опять рядом. Этого, конечно, недостаточно для того, чтобы говорить об этом с совсем уж серьезным лицом, но что ты теперь думаешь о судьбе?
Тотем тяжело вздохнул и начал внимательно рассматривать стоящий на столе стакан. Он всегда так делал, когда ему нужно было сформулировать мысль. Стакан от такой наглости, а может просто от телекинеза, который Тотем невольно производил от волнения, начал подрагивать бурлить водой. Тотем смягчил взгляд и, не убирая глаз с сосуда, сказал:
-Знаешь, вот мы сравнивали жизнь с рисунками и книгами. Ну так представь себе ситуацию: ты несешь книгу в издательство, а там тебе говорят: мы ее издадим только если будет несчастный конец, в котором они расстанутся, пускай и пережили вместе так много испытаний. И куда бы ты ни пошла, тебе везде говорят то же самое, потому что конец и правда неинтересный. Ты сдаешься, переписываешь его так, что главный герой прыгнул под поезд, а героиня ушла в монастырь. Конец оказывается неожиданным для читателей, они воспринимают книгу на ура. Судьбой героев оказался такой печальный расклад событий. Но ведь никто не заставлял тебя вообще пытаться издать эту книгу, ты всегда могла повременить с ней, но оставить в итоге тот же конец. Так что случившееся – не более чем наиболее вероятный вариант развития событий. Но все зависело не от них, а от творца, кого-то свыше, который может оставить героев спокойно доживать свои дни вне истории, а может решить за них, что будет, потому что ему, видите ли, захотелось мелодрамы. Если характер главного героя с самого начала был импульсивным, то почему бы любезно не предоставить ему едущий на большой скорости поезд сразу после ссоры с любимой? Так что, радуйся, возможно, нас с тобой выделили из миллиардов людей, чтобы мы стали героями чьего-то рассказа. Надеюсь, что не очень скучного, а то пересказывать мои мысли – нет занятия глупее, если не хочешь, чтобы издательство внесло коррективы. Получится повесть только для очень узкого круга друзей.
-В чем-то ты прав. Но…
Юля замолчала, потому что дверь купе отъехала в сторону, и на пороге появился невысокий человек лет двадцати пяти, интеллигентного вида, в костюме, очках и с дипломатом в руке. Тотем смог определить, что это за человек с первого взгляда. Ценит стабильность превыше всего. Цель его жизни – подняться на самую высокую из возможных должностей на работе, завести семью и воспитать точно такого же, как он, сына. Бедный ребенок, придется ему видимо узнать, что это значит, когда твой родитель решает все за тебя. Если же отец и сам к тому времени не добьется в жизни ничего особенного, то по его же системе, мальчик будет считать его неудачником, прилагая все усилия для того, чтобы не быть, как он. Но природу не пересилишь.
Вообще, он, судя по всему, не собирался ни с кем здороваться и в принципе общаться, но его воспитание говорило ему иначе, да и как вообще можно не разговаривать с соседями, находящимися с тобой в одном узком купе. Поэтому, несколько запоздало, мужчина сказал:
-Здравствуйте, господа! Как вас зовут? Приятно познакомиться, я Карен, генеральный менеджер по вопросам консалтинга в одной очень крупной фирме. Вот вам мои визитки. Если вы не против, я займу вон ту верхнюю полку. Ну, я вижу, вы тут без меня о чем-то говорили, я вас прервал. Не буду вам мешать, продолжайте, - и сделал такое лицо, как будто внимательно слушал увлекательную историю. Тотему и Юле хватило взгляда и взаимной улыбки, чтобы считать мысли друг друга по поводу достопочтенного господина, столь удачно попавшего в их теплую компанию.
Меж тем дверь открылась во второй раз, и их взору предстала полная противоположность первому вошедшему. Мужчина средних лет в сильно потрепанном свитере, мешками под глазами и обвисшими щеками. Едва заметно запахло перегаром.
-Здорово, соседи! Ну че, как делишки-то? Пить будем? Не пьете? Ой, какими же все стали правильными, капиталисты, ёма! Не понимаю я вас, такое знакомство, и не выпить – беседы не завяжется.
Тот подозрительно посмотрел на мужика. Да он как будто актер, играющий свою стереотипную роль. Его не получилось прощупать. То ли у него нет души, то ли он просто куда сложнее, чем кажется. Двухдневная поездка обещала быть интересной.